Ответом мне стало лишь короткое, глухое, насмешливое карканье Смутеня.
— Нет, Герман. Теперь это твое новое тело. Так что привыкай.
С трудом волоча ноги отошёл от зеркала, пересёк комнату и подойдя к окну, отодвинул край пыльной шторы. Взору открылся давно заброшенный сад, полный зарослей бурьяна и сухих, кривых деревьев. Просевшая дорожка из плитки вела к кованым воротам с облупившейся краской. За забором, на контрасте, виднелись аккуратные соседские крыши и ухоженные сады. Скорее всего, это был пригород какого-то крупного города, где обычно любят селиться аристократы.
— Где мы? — с трудом произнёс я. Язык слушался плохо, в горле пересохло.
— В особняке неких господ Вельяновых, — Смутень перелетел на подоконник и теперь прохаживался по нему взад-вперёд.
— Сколько я был без сознания?
— Три дня, — ответил Смутень. — Каждое утро приходила травница, заливала в тебя отвары, ставила какие-то плетения.
— Травница? — переспросил я.
— Агафья Грозова, из местных. — подтвердил ворон.
На лестнице послышались легкие шаги Смутень растворился в воздухе беззвучным пятном. Я едва успел доковылять до кровати и рухнуть на неё, прикрыв глаза и замедлив дыхание.
Дверь распахнулась, и в комнату вошла девушка лет двадцати, в льняном сарафане. Высокая, с цвета спелой пшеницы волосами, заплетёнными в толстую длинную косу. Но больше всего привлекали её глаза, ярко-зелёные, как молодая листва. Казалось, что они видят меня насквозь. В руках она держала глубокую глиняную чашку, из которой поднимался пар. Она подошла к кровати, поставила чашку на прикроватную тумбу, придирчиво осмотрела меня с ног до головы, потрогала лоб, проверяя температуру. Потом взяла за запястье, нащупывая пульс.
— Стабильный, — пробормотала она. — Это хорошо.
И в этот момент я открыл глаза и слабо произнёс:
— Доброе утро!
Девушка вздрогнула и медленно повернув голову, внимательно посмотрела на меня. Я невольно поежился, заметив, как в её взгляде блеснул холод, а глаза сузились, изучая меня. А ещё через мгновение её губы растянулись в искусственную натянутую улыбку.
— Не знаю, насколько оно доброе! Признаться, я вообще не надеялась на твоё пробуждение, — сказала она.
— Почему? — уточнил я.
Ответа не последовало. Она взяла чашку и протянула мне.
— Выпей это.
Я принял из её рук сосуд, вдохнул запах. Знакомый стандартный набор: полынь, мята, корень мандрагоры и пара травок с труднопроизносимыми названиями. Усмехнувшись, покосился на девушку:
— Проверочный отвар?
Плечи её едва заметно дрогнули. Маска улыбки сползла на мгновение.
— Твоя душа долго болталась где-то в астрале межмирья. Ни один человек точно не скажет, кто или что могло прицепиться к ауре или подселиться в это тело. А откуда ты знаешь про проверочные отвары, Егор Аркадьевич?
Я не стал отвечать, вместо этого сделал большой глоток. Огонь хлынул в глотку, обжёг пищевод, впился когтями в желудок. Судорога свела все моё немощное тело, сердце замерло в ледяной пустоте на пару ударов, а потом рванулось и заколотилось в панике. Я не издал ни звука. Просто шумно выдохнул, выпуская светлый пар через стиснутые зубы и вернул ей пустую чашку.
— Ну вот, сама теперь видишь, что я человек. Убедилась?
— Но в тебе, похоже, две души, парень, — покачала головой девушка. — Вернее, полторы.
Она внимательно посмотрела на меня и уточнила:
— Ну, что? Будешь рассказывать или мне самой надо догадываться? Ах да, зови меня Агафья, чужак.
В лжи не было никакого смысла. Она лишь ждала подтверждения своих догадок.
— Герман меня зовут, — выдохнул я. — Охотник из Ордена. Вернее, был им в прошлой жизни, пока не выследил и не убил одну очень сильную заложную покойницу старшего ранга. Но не рассчитал свои возможности, не смог переварить её тёмную силу. И вот я здесь перед тобой.
Усмехнувшись, развёл руками.
— Охотник? — она протянула слово медленно, будто пробуя его на вкус. — Интересно. Расскажи.
— Это будет долгая история, — ответил я.
Девушка улыбнулась, села в кресло и закинула ногу на ногу:
— Так и я не тороплюсь, — мягко произнесла она, рассматривая меня.
Я вздохнул и рассказал все о мире, в котором родился, где нечисть всего лишь частью экосистемы, как инфекция. Как рос, как во мне открылась светлая Сила, и как меня забрали в орден охотников. Как десятилетиями меня обучали искусству убивать всяческую нечисть, от упырей до взбесившихся леших. И закончил рассказом про заложную покойницу, которую долго выслеживал и в результате смог одолеть только ценой собственной жизни. Гостья слушала внимательно, не перебивая, её лицо не выражало никаких чувств.