— Нужно поговорить. Наедине.
Девушка кивнула и произнесла, обратившись к Варфоломею:
— Мы скоро вернемся, мастер.
Жрец безучастно кивнул, и мы вышли из лазарета, плотно прикрыв за собой дверь.
— Ну, что скажешь? — уточнила девушка, как только мы оказались на свежем воздухе.
— Это классический сонный морок, — уверенно ответил я, оглядываясь по сторонам. — Но кто его наслал, я пока не знаю. Может быть, ератник. Или мара. Но источник далеко отсюда. В лесу, скорее всего. И нам нужно поторопиться. Иначе эта тварь высосет из спящих все, до последней капли, пока не остаётся только пустая оболочка. А затем, такая тварь вполне может взять под контроль не только деревню, но и небольшой городок.
Травница сжала губы, но кивнула:
— Что нужно делать?
Я усмехнулся:
— Для начала узнать, не умирал ли недавно в этой деревне кто-то, обладающий магическими способностями. Колдун, травница, знахарь или еще кто. И главное, нужно выяснить, умер он своей смертью, или помогли.
— Это так важно? — уточнила Агафья, хмуря брови.
— Ератников не принимает святая земля, потому что они прокляты, — терпеливо объяснил я. — Но если же такой… человек умрет до срока и будет доживать свой век за гробовой доской, он обычно становится куда более вредным. И, что хуже, гораздо более сильный.
Девушка кивнула:
— Хорошо. Поняла.
В этот момент дверь за нашими спинами скрипнула, и на порог, оглядываясь, вышел староста. Мужчина взглянул на нас и уточнил с надеждой в голосе:
— Ну, что скажете, мастера? Есть надежда?
Девушка вопросительно посмотрела на меня и я кивнул. Агафья шагнула к старосте:
— Похоже на тяжелую форму сонного паралича, наведенную извне, — осторожно начала она. — Если бы мне могла помочь ваша местная сельская знахарка или травница, у нас было бы больше шансов найти противоядие…
— Умерла травница на днях, — хмуро, с раздражением, ответил староста.
— Вот как? — удивленно подняла бровь Агафья. — Жаль, очень жаль. Как её звали?
— Дарья. Но она все одно себе на уме была, — отмахнулся Тарасов. — Странная очень, и жутко вредная. И помогала только тогда, когда ей самой интересно было, или за хорошую плату. А на днях она просто пропала. Мужики в лес искать пошли, да нашли только следы крови да обрывки сарафана на ветвях. Видать, звери лесные порвали.
— А можно дом ее осмотреть? — уточнил я.
— Может быть, там есть нужные травы для снятия сонного паралича, — поспешно добавила травница. — Или нужные записи.
— Да, да, конечно, — рассеянно кивнул староста. — Там, на окраине. Она всегда жила особняком и людей не особо жаловала. Идемте.
Мужчина повернулся и зашагал вперед. Мы последовали за ним.
На деревню начали уже медленно опускаться сумерки. Окна домов один за другим загорались тусклым светом. Где-то вдалеке тявкнула из-за забора собака, но звук этот быстро оборвался.
— «Так себе место, — мысленно произнес Смутень, вернувшись и усевшись мне на плечо. — След идет прямо в лес. Значит, гнездо где-то там. Готовься к вечерней прогулке по живописным местам».
Я согласно кивнул. Ератнику не нужна была близость к людскому жилью. А если ему и нужно было подобраться к человеку, нечисть вполне могла принять облик человека или зверя. И под этой личиной натворить бед в деревне, а потом вернуться в своё логово.
Мы миновали дома и вышли на узкую, почти заросшую, тропу. Справа, за зеленеющим лугом, начиналась темная опушка леса.
— Почти пришли, — произнес староста, указывая на маленькую покосившуюся избу, словно прячущуюся в кустах.
Строение было старым, даже ветхим. Брёвна потемнели, частично покрылись зеленым мхом. Крыша просела посередине. Окна были маленькими, узкими, с потемневшими грязными стеклами, за которыми царила непроглядная тьма.
Забор вокруг дома давно рухнул, остались только покосившиеся столбы, обвитые сухой травой, бурьяном и колючим кустарником.
— Вот здесь она и жила, — сказал Тарасов, останавливаясь у того места, где когда-то была калитка. — Ещё её бабка тут обитала. Та тоже странная была. Люди говорят, с лешим водилась. Но это не точно, — покосившись на нас, поспешно добавил он.
Староста полез в карман, достал связку ключей:
— После того как Дарью… ну, как её не стало, я дом запер, чтобы никто здесь не шастал. Мало ли того, что в доме осталось. Стащат детишки какой-нибудь ядовитый отвар, да и отравятся.
Я кивнул:
— Вы поступили правильно.
Староста вставил ключ в массивный висячий замок. Немного повозился, бормоча что-то себе под нос, пока наконец не послышался сухой щелчок.
— Наконец-то, — пробормотал Тарасов, снял замок и толкнул дверь.