Послышался протяжный скрип и створка открылась, словно приглашая нас войти. Изнутри пахнуло затхлостью, пылью и чем-то горьким, настолько едким, что заставило меня невольно поморщиться и прикрыть нос рукавом.
— Входите, — пригласил староста, но через порог не переступать не стал, опасливо заглядывая внутрь. Я заметил, как он поежился и сделал шаг назад. — Я тут подожду, на воздухе. Не люблю это место. Нехорошее оно, тяжелое.
Я переглянулся с Агафьей. Девушка украдкой достала из сумки пучок сушёной полыни, протянула мне. Я улыбнулся, взял оберег и сунул его в карман.
— Осторожнее там, — предупредил Тарасов, отходя от крыльца подальше. — Мало ли что у нее в доме осталось. Буду у дороги вас ждать.
Я кивнул и решительно переступил порог.
Внутри было темно, душно и тихо. Я достал из кармана фонарик, включил его. Яркий луч света прорезал полумрак, выхватывая из темноты убогую обстановку.
Домик состоял из одной небольшой комнаты с закопченным от печного дыма низким потолком, под которым висели пучки запылившихся мертвых трав. У дальней стены стояла давно не топленная русская печь. Рядом расположился грубо сколоченный стол, на котором стояла каменная ступка и самодельная перегонная установка. Неподалеку лежали пестик и нож с изогнутым лезвием.
Вдоль стен тянулись полки, сплошь заставленные пузырьками, пузырьками, склянками и глиняными горшками. Некоторые были запечатаны воском, другие были прикрыты грязными тряпицами. Я не спеша прошел вдоль полок, рассматривая рукописные этикетки на банках с отварами. Подошел к печке, заглянул внутрь. Луч света вырвал темный, закоптившийся чугунный котелок, который стоял в зеве печи.
Сбоку потянуло сквозняком. Порыв холодного воздуха заставил меня поежиться. Я внимательно осмотрел дощатый пол, и заметил едва видимую щель между неплотно пригнанных досок в углу. Присел на корточки, внимательно рассматривая половицы. Затем подцепил доску, и она, к моему удивлению, легко поддалась. Люк приподнялся, холод усилился, пахнув сыростью и землёй.
Я посветил вниз, и луч света выхватил из темноты грубо сколоченную деревянную лестницу. Незаметно создал плетение светлячка и бросил его вниз. И небольшой комочек света упал на каменный пол, осветив небольшое помещение.
Деревянные ступени заскрипели, когда я начал быстро спускаться по лестнице. Успокаивал себя только тем, что если ступенька вдруг сломается, падать будет недалеко. Но все обошлось.
Подошвы моих ботинок коснулись выложенного камнем пола. Я поднял фонарик и осмотрелся.
Подпол был небольшим, но полностью обустроенным. Стеллаж с пустыми полками у стены, узкая кровать с грязным тюфяком, сундук у стены, и…
Я замер. Потому, что на полу, прямо в центре комнаты, был нарисован большой, почти в рост человека круг. Внутри которого был выведен сложный, геометрически выверенный узор из переплетенных линий и древних символов, выполненный чем-то тёмным, не исключено, что кровью.
«Ритуальный круг, — прошипел Смутень. — Герман, вот через такое силу и перекачивают. И довольно эффективно.»
Я кивнул. Подошел к кругу, рассматривая знаки, которые были выведены твердой, опытной рукой без единой ошибки. Провёл рукой над кругом, чувствуя слабый, почти угасающий звук магической энергии. Покосился на кровать.
— Герман!
Я поднял голову. У края лаза стояла Агафья, которая с опаской заглядывала внутрь:
— Что там? — уточнила она, как только я обратил на нее внимание. — Травы нашел?
Я покачал головой:
— Что-то вроде зарядной станции. Уточни у старосты, пропадали ли в деревне люди в последнее время.
Девушка кивнула и исчезла. Я же обошёл круг, подошел к сундуку, поднял незапертую крышку. И с трудом удержался от удивленного вздоха. На дне лежала тряпичная, грубо сшитая кукла, в грудь которой почти по самую шляпку был воткнут толстый ржавый гвоздь.
— «Порча! — констатировал Смутень. — Да эта травница не знахарка, а самая настоящая ведьма. И похоже, весьма злобная!».
— «Скорее всего, — согласился я. — Она практиковала чёрную магию. Судя по всему, очень успешно».
Рядом, на дне сундука лежали и другие вещи. Кусок грубой пеньковой веревки с петлей, связки сушеной белены, и дурмана. Рядом стояла небольшая деревянная коробочка, полная маленьких выбеленных костей.
— Думаю, осмотр можно заканчивать, — пробормотал я, рассматривая добро. — И так понятно, кто превратился в ератника и терроризирует всю округу.
С этими словами, я захлопнул крышку сундука, вернулся к лестнице и принялся взбираться наверх.
Агафья встретила меня у люка:
— Ну что там? — едва слышно уточнила она, как только я выбрался из подпола и отряхнул куртку.