Я вкратце пересказал ей то, что услышал в мороке, который Дарья на меня навела. Травница слушала молча, не перебивая, изредка кивая. И только когда я закончил, задумчиво произнесла, глядя куда-то через лобовое стекло:
— Как интересно и страшно все сложилось. Дарья же не была плохой. Наоборот, помогала матери, хотела спасать людей, лечила их. А потом все свернуло куда-то не туда. И она переродилась в монстра, который пожирал тех, кого она защищала.
— Так бывает, — ответил я, выворачивая руль и объезжая глубокую выбоину в асфальте. — Не вся нечисть при жизни была плохими людьми или злодеями. Некоторые становятся монстрами из-за несправедливости, чужой жадности, глупости или банальной жестокости окружающих.
Агафья оторвалась от окна и посмотрела на меня.
— И что с этим делать? — в ее голосе слышалась детская растерянность. — Как с этим бороться? Если корень зла не в самом чудовище, а в том, что его создало?
— Никак, — жестко произнес я, глядя на дорогу. — Нечисть остается нечистью, какой бы ни была причина перерождения. Она должна вредить людям, такова ее природа. Соответственно, ее нужно остановить любыми способами.
Я ненадолго замялся, подбирая слова, чтобы не выглядеть бездушным убийцей, затем продолжил:
— В сегодняшнем случае Дарья запуталась. Она не хотела быть такой и боролась до последнего. Я помог ей уйти, освободил ее. Дал ей тот покой, в котором она нуждалась.
— Это было правильно, — пробормотала Агафья, но тут же нахмурилась и уточнила. — То есть ты считаешь, что какую-то нечисть можно пощадить? Оставить в живых?
— Нет, — твердо ответил я. — Но можно развеять душу и стереть ее в бездушный прах, а можно дать заблудшей покой и освободить от проклятия перед кончиной. Это более… гуманно, что-ли. Я без сожаления уничтожу упыря, который годами пожирал людей и потерял остатки человечности. Но если человек стал жертвой в силу обстоятельств, если в нем теплится искра раскаяния, то такому можно помочь. Так учили охотников Ордена. Любую, даже самую заблудшую душу, можно и нужно попытаться спасти, прежде, чем рубить сплеча.
Я оторвал взгляд от дороги и взглянул на сидевшую рядом девушку. И заметил, как ее лицо принимает серьёзное задумчивое выражение, осмысливая мои слова.
— Это мудро, — произнесла она после паузы. — И очень по-человечески.
Сидевший на заднем сиденье ворон вдруг встрепенулся:
— О, вспомнил как ты проявлял свой гуманизм! — каркнул он. — Тварь едва не разорвала тебя пополам, пока ты проповедью пытался донести до нее возможности о покаянии и светлом будущем!
— Я не проповедовал, — буркнул я, чувствуя, как краснеют уши. — Просто предложил вариант спасения.
— Который она резко отклонила, вырвав тебе клок волос вместе с кожей! — ответил ворон, хлопнув крыльями.
Агафья прикрыла рот рукой и тихо рассмеялась. Я удивленно посмотрел на нее:
— Тебе кажется смешным, что меня едва не разорвала нечисть, пока я пытался ее спасти?
Девушка покачала головой, а в глазах ее заплясали веселые искорки:
— Нет, что ты! Просто вы похожи на старую семейную пару, которая прожила вместе не один десяток лет, — ответила она. — Постоянно спорите, подкалывает друг друга, но при этом идеально понимаете то, о чем умалчивает напарник.
— Мы и есть старая пара, — с достоинством подтвердил Смутень, расправляя перья. — Двадцать лет мучений и постоянных нервных срывов с этим проповедником.
Я промолчал. Криво улыбнулся, покачал головой и снова упёрся взглядом в дорогу.
До поместья мы добрались ближе к вечеру. И когда машина свернула к знакомым воротам, я впервые за весь день почувствовал что-то похожее на облегчение. Наконец-то мы были дома.
Я остановил машину у крыльца и заглушил двигатель. Некоторое время просто сидел, прислушиваясь к едва уловимым вибрациям сигнальных плетений, которые оставил утром. Они гудели спокойно и ровно, как хорошо настроенный инструмент. Облегченно вздохнул: за время нашего отсутствия их никто не трогал и не пытался взломать. Открыл дверь, вышел из машины, потянулся, разминая затекшие мышцы. Тело все еще болело после ночного боя в кошмаре, но это была терпимая боль, которую можно вынести. Она скоро пройдет. Поднялся по ступеням крыльца. Вошел в гостиную и рухнул в глубокое кресло, глядя перед собой невидящим взглядом.
— Ты в порядке? — осторожно уточнила Агафья, останавливаясь в дверном проеме.
— Да. Просто очень сильно устал. — кивнул я и прикрыл глаза.
— Отдохни немного. Я приготовлю ужин.
— Не нужно, — начал было я, но Агафья уже отправилась в сторону кухни.