— Вскрывайте конверты, — продолжила она и перевернула стоявшие на её столе песочные часы. Песок медленно, неумолимо потек вниз. — Время пошло. Удачи. Хотя она вам не поможет, если вы не учились.
Глава 24
Планы на жизнь
Все торопливо принялись вкрывать конверты, вынимая список заданий. Я же вздохнул, взял конверт, сломал печать и взял лист. Пробежал взглядом по списку вопросов. И удивленно поднял бровь: вопросов было около пятидесяти. То есть, на каждый выделялось чуть больше минуты. И построены они были так коряво, что в каждый даже мне приходилось вчитываться не по одному разу.
«Опишите допустимое применение очищающего настоя при бытовом истощении без признаков духовного помрачения».
«Перечислите различия между жаропонижающими сборами первого и второго уровня».
«Укажите причины недопустимости самостоятельного применения сонных настоев при подозрении на внешнее воздействие».
Я тяжело вздохнул и взял со стола ручку. Покосился на сидевшую неподалеку Агафью. Девушка писала быстро, в её движениях была уверенность человека, который слышал эти формулировки с юности и давно научился не злиться на них. Я же время от времени ловил себя на желании зачеркнуть половину страницы и написать по-человечески. И за это мне, пожалуй, уже можно было дать класс мастерства.
Я успел закончить за долю мгновения до того, как последняя песчинка упала из верхней половины часов в нижнюю. Взглянул на лист, проверяя, на все ли вопросы я ответил.
— Время, — объявила женщина-экзаменатор и все послушно отложили ручки. Служитель прошёл между столами, собирая листы. Молодой соискатель с погибшей пуговицей ещё пытался что-то дописать, но служитель молча забрал у него работу. Парень побледнел так, будто у него отняли не лист, а последний шанс на спасение души.
— Вторая часть, — объявила женщина. — Определение ингредиентов. Перед каждым из вас будет поставлен поднос. Ваша задача — определить образцы, указать свойства, область применения и опасные сочетания и записать их на стикерах, которые нужно приклеить к образцу. Время отведенное на испытание — сорок минут.
Дверь аудитории открылась, и в помещении внесли деревянные подносы, которые расставили на столы. Один из служителей поставил поднос передо мной, и я подвинул к себе первый мешочек, развязал тесёмку и вдохнул.
Это была вовремя собранная полынь. Без плесневого привкуса и лишней сырости. И я принялся быстро писать на стикере все, что знал о полыни.
Во втором мешочке был тертый корень валерианы с примесями, чтобы отбить запах и усложнить определение. Но я быстро узнал основной ингридиент и поставил нужную метку.
В третьем мешочке была кора ивы, а в четвертом оказался пересушенный зверобой.
Я отметил это отдельно, и рядом, почти не удержавшись, хотел добавить: «Лучше отдавать ученикам, чтобы они учились отличать живую траву от сена». Но всё же сдержался.
В короочке лежала сушеная белена, которую я определил сразу. Взглянул на часы: времени оставалось еще достаточно. И я вскрыл склянку, которую оставил напоследок. И улыбка сразу исчезла с лица.
На первый взгляд в склянке был настой болотной мяты. Мутноватая настойка с зеленоватым отливом и осадком на дне. Но запах… запах был неправильный. Глухой, сырой, с той самой неприятной сладковатой гнилью, которая остаётся после болотной нечисти. Очень слабый след. Почти выдохшийся. Обычный травник, скорее всего, решил бы, что сырьё просто плохо хранили.
Но память сразу услужливо подсунула чёрную воду, ряску, хриплый голос болотника и когти, которые я собирал в тряпицу уже после боя.
Я закрыл склянку и задумался. Написать правду было нельзя. Может возникнуть слишком много вопросов. Откуда молодой обедневший дворянин, только недавно очнувшийся после болезни, опознал след болотной нечисти в испорченной настойке без применения специальных плетений?
Задумчиво постучал по столу концом ручки, а затем написал: «Испорченный образец болотной мяты с гнилостной примесью неизвестного происхождения. К лекарскому применению непригоден».
Боковым зрением заметил стоявшего рядом синодника, одного из помощников, которые вносили образцы в аудиторию. Он с любопытством наблюдал, что я записываю.
— Неизвестного происхождения? — спросил он негромко.
Я поднял голову.
— Да.
— Вы не можете определить точнее?
Я взял колбу и наклонил ее так, чтобы образец был на свету. Задумчиво произнес:
— По запаху и осадку нет, нужно применять специальное плетение, которое определит количество и состав примесей. Но понятно, что образец испорчен. Остальное должна устанавливать специальная комиссия Синода.