В зале стало тихо. Полный мужчина одобрительно кивнул, а женщина что-то отметила на листе. Молодой синодник же поджал губы, но промолчал.
— Идите, — произнесла пожилая женщина. — Егор Аркадьевич Вельянов, прошу к нам.
Я встал со своего места и направился к комиссии. Сел перед ними, одидая вопросов.
— Вы прошли частное обучение под надзором мастера Грозовой? — произнесла пожилая женщина, глядя в лист.
— Верно.
— До болезни вы, насколько известно, травничеством не занимались.
— До болезни я многим не занимался, — ответил я. — Но тяжелый недуг располагает к пересмотру жизненных планов.
Полный мужчина улыбнулся и начал задавать вопросы. Почти все были легкими. Про сроки хранения настоек, замену дорогих ингредиентов, про то, когда травник обязан отказаться от лечения. Про разницу между деревенской практикой и утверждёнными синодскими протоколами. Я отвечал, и женщина фиксировала все мои ответы на лежавшей перед ней листке.
— Скажите, мастер Вельянов, — произнёс вдруг молодой синодник, который до этого молчал. — Как отличить глубокое нервное истощение от наведённого сонного морока?
— Травник не имеет права самостоятельно устанавливать наличие морока, — сказал я ровно. — Он может отметить признаки, вызывающие подозрение. Но после этого обязан предупредить пациента о нежелательности домашнего лечения и сообщить уполномоченному служителю Синода.
— А если служитель Синода уже осматривал пациента и ничего не обнаружил? — мягко уточнил модой синодник.
Я посмотрел на него.
— Тогда травник обязан продолжать поддерживающее лечение в пределах допуска. И не выходить за рамки своих полномочий.
— Даже если пациент умирает?
— Ошибка от самонадеянности может погубить быстрее болезни.
Пожилая женщина чуть наклонила голову.
— Хорошо.
Молодой синодник хотел что-то добавить, но она подняла руку.
— Достаточно, — оборвала его она. — Можете быть свободны, мастер Вельянов. Ждите результатов.
Я встал из-за стола и направился к выходу.
Ожидание длилось около двадцати минут, которые тянулись, казалось, целую вечность. Агафья стояла у окна, сцепив пальцы так крепко, что побелели костяшки. Я прислонился к стене и старался выглядеть спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле.
Наконец дверь открылась, и на пороге появился молодой синодник. Он окинул взглядом собравшихся и произнес:
— Соискатели, войдите.
Мы остановились перед кафедрой вместе с остальными. Молодой человек стоял чуть поодаль и был таким бледным, что я невольно подумал: если его сейчас не примут, он рухнет в обморок прямо здесь. И глядя на него я невольно начал переживать за него больше, чем за наш результат.
Пожилая женщина поднялась, взяла верхний лист, и принялась зачитывать фамилии поступивших. И по итогу, оказалось, что парень все-таки экзамен сдал. Пожилой аптекарь подтвердил квалификацию и был допущен к работе. А вот девушки экзамен не сдали, и получили три месяца на переподготовку. Наконец, женщина добралась и до нас:
— Агафья Дмитриевна Грозова признана соответствующей уровню мастера травничества третьего класса с правом самостоятельного изготовления и продажи лекарственных отваров, — зачитала женщина.
Агафья выдохнула и на ее лице мелькнула усталая улыбка. Плечи травницы на мгновение опустились, будто с них сняли тяжёлый мешок. Она поклонилась комиссии, стараясь держаться спокойно, но пальцы девушки ещё дрожали, выдавая волнение.
— Благодарю.
Пожилая женщина едва заметно кивнула и продолжила:
— Егор Аркадьевич Вельянов признан соответствующим уровню младшего мастера травничества четвёртого класса.
Я склонил голову, благодаря комиссию. В прошлой жизни с четвертым классом мне не доверили бы даже чистить котелки. Но здесь этого было достаточно для получения лицензии и работы.
Пожилая женщина сложила бумаги и продолжила:
— Свидетельства будут выданы в канцелярии. Не сдавшие экзамен могут получить письменные рекомендации по подготовке. На этом испытание окончено.
Мы поклонились и вышли в коридор. Соискатели направились к лестнице. Расстроенные девушки о чем-то переговаривались. И я заметил, что одна из них с трудом скрывает слезы, а вторая пытается подбодрить подругу. Парень, за которого я так переживал, довольно улыбался, словно не веря своему счастью. А аптекарь шел молча, думая о чем-то своем.
Агафья остановилась у окна. Несколько секунд просто смотрела на мокрый Петербург за стеклом, потом повернулась ко мне. В глазах у неё была радость, хотя девушка до конца не верила в то, что сдала.