— Мы сдали, — сказала она.
— Сдали, — подтвердил я.
Мы немного помолчали, а затем травница едва слышно произнесла.
— Спасибо, — сказала она и я удивленно поднял бровь:
— За что?
— За то, что настоял на том, чтобы мы сдали экзамен. И не дал мне испугаться и сбежать.
Я пожал плечами.
— Я просто не люблю проигрывать.
Она взглянула на меня и тихо рассмеялась. И впервые за всё утро здание Синода показалось мне не таким холодным.
— Идем, — произнес я и направился к лестнице. — Нужно отметить успешную сдачу.
Агафья кивнула и последовала за мной.
Бумаги в канцелярии мы получили быстро. Пожилой писарь, тот самый, что записывал нас на экзамен, встретил Агафью с доброжелательной улыбкой. Достал из шкафа две плотные папки, разложил перед нами свидетельства и несколько тонких листов с выписками из реестра.
— Поздравляю, Агафья Дмитриевна, — произнёс он, протягивая ей документ. — Савелий Игнатьевич был бы доволен.
Агафья на мгновение замерла, затем кивнула и осторожно взяла свидетельство, словно боялась помять бумагу.
— Спасибо, — тихо ответила она.
Писарь кивнул, затем повернулся ко мне. В его взгляде мелькнуло любопытство, но без той настороженности, с какой на меня смотрел молодой синодник из комиссии.
— Егор Аркадьевич, ваше свидетельство, — произнес он, протягивая мне лист плотной бумаги с гербовой печатью Синода.
— Благодарю.
Я взял лист, пробежал взглядом по аккуратным строкам. Теперь, Империя признала за мной право создавать отвары и их продавать их людям. Смутень бы сказал, что это великое достижение для бывшего охотника Ордена.
— Эти документы нужно будет приложить к заявлению на осмотр помещения, — продолжил писарь, передавая нам ещё несколько бумаг. — Если комиссия всё одобрит, получите разрешение на торговлю.
— А сколько ждать комиссию? — спросила Агафья.
Писарь задумчиво поправил очки.
— Обычно от трёх дней до двух недель. Но сейчас заявок много, так что очередь может растянуться.
Я только вздохнул. Писарь же повернул к нам журнал:
— Распишитесь здесь в получении, — произнес он, ткнув кончиком ручки в нужные строки. — И документы не теряйте. Восстановление — дело долгое.
— Мы постараемся, — заверила травница, оставляя подписи.
В коридоре Агафья снова открыла папку, посмотрела на свидетельство, потом закрыла, прижала папку к груди и тихо выдохнула.
— Всё ещё не верится.
— Привыкнешь, — беспечно ответил я и посмотрел на свой документ.
Мы спустились на первый этаж и вышли на крыльцо. Спустились по ступеням и подошли к машине, на крыше которой нас уже ждал Смутень. Мокрый, нахохленный, он был похож на комок сажи, который кто-то уронил в лужу.
— Ну? — спросил он, едва мы подошли.
— Сдали, — сказала за меня Агафья.
Ворон замер, покосился на меня.
— Оба?
— Оба, — подтвердил я. — Агафья теперь мастер третьего класса. Я — младший мастер четвёртого.
Смутень несколько секунд молчал.
— Четвертый класс, — каркнул он после паузы. — Это какой-то… позор…
Я только отмахнулся:
— Захотел бы — получил первый. Но и с четвертым меня допустят до самостоятельной работы.
— Ладно, — вздохнул фамильяр. — Едем, травник-недоучка. Тут достаточно… сыро.
Мы сели в машину. Я завёл двигатель, но с места тронулся не сразу. Повернулся к сидевшей рядом Агафье и уточнил:
— Отмечать?
Травница покачала головой:
— Нужно подобрать и заказать мебель, — ответила она. — А потом уже можно и отметить.
Ворон с неудовольствием покосился на нее в зеркало заднего вида и травница поспешно добавила:
— Я уже выписала нужные адреса. Вот.
Она протянула мне бумажку. Я взял ее, развернул и довольно кивнул: э
— Здесь недалеко.
— Ладно, — смилостивился ворон. Я улыбнулся, завел двигатель, и авто выехало на дорогу.
Первая лавка находилась на Литейной, в старом доме с широкими окнами. Над входом висела старая, полуистертая металлическая вывеска: «Руднев и сыновья. Все для травнического дела».
Я припарковался у тротуара, заглушил двигатель и некоторое время смотрел на витрину, за которой виднелись ряды склянок, стеклянных трубок, колб, медных горелок и аккуратных деревянных ящичков с инструментами. Вздохнул:
— Новые расходы.
— Необходимые расходы, — поправила меня Агафья, глядя на витрину.
Смутень на заднем сиденье хмыкнул:
— Не переживай. Деньги у тебя никогда долго не задерживались. Зачем нарушать традицию?
— Спасибо, — усмехнулся я. — Утешил.