Да, там выросло корневище, напрочь забившее пространство между нижней частью створки и каменным полом, вот только на этом дело не остановилось и по полу в сторону гоблов поползли тонкие зеленые стебли, которые тут же начали обрастать металлически поблескивающими колючками величиной с мой палец! К тому же эти лозы еще и шевелиться начали, как будто специально пытаясь подсунуться под ноги гоблов, заставляя тех напороться и упасть на пол… всем телом на колючки… и начать как-то подозрительно иссыхать!
— Веееен! — протянула Эри, как-то опасливо глядя на спокойно лежащие у её ног лозы. — Ты же это контролируешь, да?
Не уверен. Но тебе об этом не скажу.
Немного поколебавшись, я отдал команду Аглуру создать еще одну «живую» стрелу, после чего напитал её природной энергией с посылом на рост и… убийство гоблов. А потом запустил ту в толпу зеленушек. Она вошла в ключицу одного из гоблинов и в следующий миг того просто разорвало от хлестнувших во все стороны колючих лоз, что начали опутывать и выпивать всех гоблов, до которых могли дотянуться.
Прикинув соотношение качества атаки и количества затраченных сил, я оборвал подпитку древня, который тянул порядочно маны на регенерацию повреждений, после чего полукругом на расстоянии десяти метров от нашей позиции положил десяток напитанных маной стрел. Сработало даже лучше, чем я рассчитывал: дух природы в древне, находящемся в пяти метрах перед этой будущей преградой, по программе малого ритуала начал превращать свое временное тело в дерево, но уходить на родной план почему-то не захотел и… В общем, не знаю как, но я почувствовал, что он потянулся в сторону лоз с желанием сражаться дальше и… эм… попросил у меня немного энергии для чего-то. Кажется, это так странно перк зов природы отработал, наслоившись на остаточную связь с этим духом после ритуала древня. Особой проблемы я во всем этом не видел, да и угрозы не чувствовал, так что вытолкнул в сторону духа всю свободную ману, коей было десять единиц.
А вот дальше начали уже откровенно странные вещи твориться.
Сперва дернулась перчатка симбионта и я только тогда обратил внимание на слабую связь, которая была у Аглура и созданных мною лоз. Видимо, из-за него и получился такой эффект, все же стрелы были частью моего лука, а тот, по описанию Системы, довольно старый, живой и, скорее всего, полуразумный артефакт. Так вот, сейчас эти связи оборвались и перешли на духа природы, что впитал мою ману, физически соединил с образовавшимся из древня деревом все лозы и начал создавать натуральную терновую преграду, в которую заволновавшиеся шаманы гоблов начали посылать огненные шары. Вот только те были какие-то… не впечатляющие. Да, они прожигали ветки, но те упорно отказывались разгораться, а прорехи быстро зарастали за счет выпиваемых гоблинов — лозы уже не скрываясь начали хлестать по рядам обычных зеленушек и как только в кого-нибудь впивались колючки, тот тут же подтаскивался к терниям, окутывался хищными растениями и едва ли не мгновенно иссушался.
Однако на этом безобразие не закончилось и вмешалась третья сторона — тот самый серебряный рыцарь, что все не оставлял попыток освободиться. Я не совсем понял, что и как он сделал, но часть его маны в какой-то момент оказалась около иссушенных трупов гоблов, которые растения просто отбрасывали в сторону. Серебристое облачко впиталось в одного мертвеца и тот весьма шустро поднялся на ноги, после чего с хриплым криком кинулся на ближайшего живого собрата! Несколько секунд борьбы на земле, предсмертный вой и мумия бросается на следующую жертву, а свежий труп гоблина с разорванным горлом начинает светиться серебряным огнем, после чего иссыхает на глазах, а я чувствую отток маны в сторону духа природы. Пару секунд свеженькая мумия лежит без движений, а потом шустро поднимается на ноги и бросается в общую свалку! Причем, лозы и нежить друг друга не трогают!
— Вен, — из созерцательно-охреневательного состояния меня вывела Эри, осторожно потряся за плечо. Да, когда я слил духу вообще всю оставшуюся ману, скрыт с меня упал. — Может, свалим по-тихому? А то тут какая-то совсем несуразная жуть твориться начинает. Как бы тот рыцарь не был паладином какой-нибудь богини мертвых.