— Ууух, — я прикрыл глаза и невольно прижал уши. Ибо этот цирк уже конкретно так начал действовать на нервы. — Уважаемая… Кстати, как тебя вообще зовут?
— Гринувиатель из рода Изумрудных Хвостов! — гордо вскинула та носик. — Но вам дозволяю звать меня просто Грин.
— Венатор Терновник, — сказать, что мне «очень приятно» я не смог даже из вежливости. Она хоть и красавица, но с головой явно не дружит. — Это мои жены Анксунамун и Эрисис, а также наша подруга Нина.
— Угу, не скажу что… — начала было Грин, но тут же сама себя оборвала. — Подожди, жены? Как жены⁈ Когда вы успели⁈ Как вы могли⁈ У тебя же есть я⁈ Нет, так совершенно неприемлемо! Вы должны прямо сейчас отречь… ХИИИИИ!!!
Последний писк был вызван прижатым к шее лезвием фалькаты и видом буквально наливающегося божественной энергией паладинского молота.
— Дорогой мой муж, — улыбнулась мне Мун так, что я рефлекторно чуть в скрыт не ушел… вслед за Ниной. — Займись пока… расчетами… какого-нибудь вспомогательного ритуала. А мы тут в сторонку отойдем на пять минут. Побеседуем с этой наглой ящерицей. Хорошо?
— Уму, — кивнул я и… все же провалился в скрыт. И действительно занялся прикидыванием что и как буду делать, чтобы обеспечить максимальную выживаемость отряда в предстоящем нелегком деле.
Шаг, воткнуть стрелу. Шаг, воткнуть стрелу. Шаг, воткнуть стрелу… И так нужно сделать четыре круга по десять, двадцать, тридцать и сорок стрел с центром-фокусировщиком в виде воткнутого в землю посоха, рядом с которым с моим крисом в руках стояла заметно нервничающая драконица… что сейчас была похожа на енота.
Уж не знаю, что и как сделала Мун, но шикарнейшие фингалы у Грин не сходили ни под собственной драконьей регенерацией, ни под воздействием природной энергии, в точке наибольшего насыщения которой она сейчас и стояла.
Так, стоп, не отвлекаться!
Делаю последний шаг, втыкая общим счетом сотую черную стрелу. Выдохнув, я послал импульс маны и все снаряды тут же «ожили», выпустив терновые лозы, что связали их друг с другом, образуя сложную и довольно хаотичную геометрическую фигуру. На верхнем окончании каждой стрелы начали быстро расти и наливаться цветом «грейпфруты», что выступали заготовками для слияния в семя высшего энта.
Да, да. Когда девочки закончили «разговор по душам» (или все же «темную»?) с драконицей, то та волшебным образом обрела кроме бланшей еще и здравый смысл со скромностью. Вот что пиздюлины животворящие делают. А еще нужно себе потом напомнить разобраться, почему Эри с Мун вообще смогли так обойтись с самым настоящим драконом? Или дело тут в её человеческой форме и присутствии внутри Подземелья?
Так, стоп, это все действительно потом. И без того достаточно времени потеряли. Что сейчас действительно важно, так это количество маны и её регенерация, которыми обладала вот эта конкретная блондинка, которая мастерски маскируется под брюнетку с зеленой чешуей. Нет, там нет сотни тысяч, что необходимы на запитку всех заготовок. Там «всего лишь» около десяти-пятнадцати тысяч единиц, если переводить на меры моей Системы. Другое дело, что нам и ненужно напитывать все моментально, да плюс еще и Нина предложила интересное дополнение к устраиваемым мною шаманским пляскам. Ведь драконы это не только мана и вредный характер, но еще и ходячий склад ценнейших алхимических ингредиентов, которые при расщеплении выделяли просто прорву магической энергии…
Когда все плоды терновника созрели, я прошел в центр ритуальной конструкции и встал почти вплотную к Грин, накрыв её лежащие на крисе ладони своими. Встретившись с ней взглядом, ободряюще улыбнулся и кивнул, после чего чуть покрасневшая (!!!) брюнетка резко дернула руками, вспарывая себе лезвием ладони. Впрочем, я от нее не отставал, позволяя нашей смешавшейся крови стекать по ритуальному кинжалу и тонкой струйкой капать на посох, что служил центральным связующим звеном всех терновых лоз и преобразовывал поступающую «жертву» в энергию.
На краю сознания мелькнуло интересное наблюдение, что нанесенные раны не спешили закрываться под действием стремительно увеличивающейся концентрации природной маны.
На протяжении всего ритуала меня не оставляло обострившееся чувство двойного присутствия. Снаружи зала, чьи границы надежно держали энты и разросшиеся травы с терновниками, ощущалось давление Владыки, среди эмоций которого особенно четко ощущались холодная ярость и голод. С другой же стороны от возведенного барьера и словно изнутри меня самого постоянно присутствовала мягкая поддержка, любопытство и какое-то озорное веселье. У меня складывалось впечатление, словно Гайю вся эта ситуация откровенно веселила и богиня едва ли не в ладоши хлопала, требуя продолжение действа.