— Только посмейте! — возразил Григорий. — Пусть сама все делает, раз захотела захватить власть в доме!
Я слушала весь их разговор и просто молчала. Разделавшись с помещением, перешла мыть крыльцо и также собирать паутину. Прыгая и пытаясь ее достать, чуть не упала с полуразвалившегося перила вниз.
— Ты как?! — подбежал и поймал меня Эдриан. — Сильно испугалась?
— Я в порядке! Спасибо большое! — слезая с его рук, пыталась я мило улыбнуться, скрывая дрожь.
— Тебе помочь? Что нужно делать?! — спросил он опять, не дождавшись ответа, нужна ли мне его помощь или нет.
— Можешь собрать всю паутину на метлу? — протянула я ему щетку, которой собирала паутину по всему дому. Пока Эдриан собирал паутину, я вымыла крыльцо. Высотой оно было около полутора метра, а в длину все пять. Отмыв крыльцо со ступенями горячей водой, я принялась за двор. Найдя в сарайчике сбоку от дома грабли, собрала всю листву и выкинула в лес за ограду. Солнце уже приближалось к закату, поэтому я еще быстрее начала убираться. Мне хотелось управиться за один день, чтобы побыстрее закончить этот бессмысленный спектакль.
— Может все-таки, хотя бы кофту теплую оденешь, ведь холодно еще, хоть и апрель? — останавливал меня Эдриан.
— Нет! Мне еще окна снаружи мыть, а кофта или же куртка мне будут мешать! Да и к тому же, мне тепло! — бегала я в поисках тряпки и лестницы, чтобы добраться до окон на третьем этаже.
— Может, все таки поможем ей? — сидели в гостевой на диванах парни.
— Я не хочу! — заявил Даниус.
— Я сказал нет! — взорвался Грегорий и, подскочив, ушел куда-то.
Спустя несколько часов, сделав все, что хотела, я, наконец, вошла в дом. Теплый воздух облепил меня как вторая кожа, по телу пробежала приятная волна, от которой появились мурашки. Пальцы на руках и ногах слегка покалывали, а нос замерз, и я его практически не чувствовала.
Как я уже говорила: я не люблю Россию за ее климат. Какая бы погода не была у меня дома - в Америке, а она там тоже не сахар, здесь в два раза хуже.
— Ты как? — обращалась я к Константину. — Тебе уже лучше?
— Да! — встал тот с дивана. — Благодаря тебе, мне намного лучше!
— Хорошо! — облегченно вздохнула я.
— Если хочешь, можем продолжить, — мило улыбался парень.
— Тогда начнем с жалюзи! — ответила я ему тем же.
Поменяв во всех коридорах на окнах тряпки на жалюзи и развесив длинные цветные шторы, мы вернулись в комнату Даниуса.
— Так как он восьмилетний мальчишка, нужно еще что-то яркое, — задумалась я, разглядывая, чего же еще не хватает. — То, на что он девал бы свою энергию, а не на медведей-извращенцев!
— Может, это? — спросил парень, и посередине левой стены была уже шведская стенка.
— Здорово! — радостно воскликнула я. — Эдриан, как думаешь, Даниусу понравится? — повернулась я к парню, который стоял в дверях.
— Думаю, да. Ты же ведь старалась, чтобы ему было хорошо, — невозмутимо отвечал тот.
— Хорошо, тогда его лучше позвать и показать тут все!
— Даниус! — возгласил Константин.
— Ему нравится! — встал на кровати медведь и указал своей огромной лапой на нас. — Вот только зря вы думаете, что он перестанет применять свои способности!
— Хорошо! — с трудом сглотнула я. — Самое главное, что ему нравится! — выталкивала я из комнаты Даниуса парней. — Теперь в комнату Димитрия! — скомандовала я.
Разобравшись с комнатой Димитрия, Штефана и Григория, я дала Константину возможность переделать свою комнату по его усмотрению. Комнаты парней ничем не отличались от комнаты Эдриана, менялись только их цветовые гаммы. В комнате Димитрия присутствовал оливковый цвет, у Штефана цвет морской волны. Для Григория мы выбрали обои в горизонтальную полоску коричневого и персикового цветов. Стена по левую сторону от окна была нежно персикового цвета, остальные были цвета горького шоколада и отличались лишь некоторой декорацией. После комнат парней была преображена гостевая и столовая с кухней, теперь во всем доме стало на много светлее, хотя солнце вовсе не светило через окна. Стало также намного уютнее: висело больше хрустальных люстр и светильников, появились картины.
— Надеюсь, всем все нравится?! — была я довольна ремонтом и стояла в гостевой возле одного из диванов, пока парни сидели каждый на своем и опять что-то пили. На улице было уже темно, поэтому все открыли жалюзи и окна, чтобы было свежее в доме.
— Мне очень нравится моя комната! — поставил бокал Штефан и, не сводя с меня взгляда, улыбался.
— Ага, и мне! — мило улыбался Димитрий.
— Что ж, — тяжело вздохнул Григорий, — должен признать, что даже мне понравилась перестановка в моей комнате!