— О чем это ты?
— Да так, не бери в голову, — отвел он взгляд. — Как ты себя чувствуешь?
— Хочу домой! — выпалила я.
— Еще четыре дня, потерпи немного, — натягивал он милую улыбку.
— Ты не понял. Я хочу к себе домой. Туда, где ждет моя мама и сестры с братом, хоть и двоюродные, — наворачивались у меня сами по себе слезы.
— Димитрий сказал, что они все забыли о твоем существовании. — Он потянулся взять меня за руку, но я ее быстро убрала, не позволяя прикасаться к себе.
Пусть Эдриан и единственный кто позволял себе разговаривать со мной на английском, когда остальные парни постоянно говорили только на русском, меня вывели из себя его слова. Я должна потыкать этим парням, жить в другой стране и еще выслушивать их стебы. А мама, мои друзья и парень думают, что я по прихоти своей уехала из страны.
— Хватит, мне все это надоело! — «взорвалась» я. — Вчера утром мне приснился сон, что ты стоишь на одном колене и перед кем-то отчитываешься. Еще тебя назвали во сне шевалье Эдриан Просперент, а сейчас я вообще пела какой-то куплет из песни и гладила тебя по голове! — кричала я и вытирала слезы, которые лились градом.
— Тогда почему ты… — опешил парень.
— И еще я постоянно слышу голос. Женский голос, у себя в голове! Ты хоть представляешь, какого это? Мне кажется, будто я с ума схожу! Он постоянно твердит: «Не доверяй им» или «Ничего им не рассказывай»! Я больше так не могу! Верни меня домой! Я не хочу быть ни охотником на вампиров, ни вампиром. Я хочу обычную человеческую жизнь! — захлебывалась я слезами.
— Прости, — обнял меня Эдриан. На его лице играли желваки, глаза не хотели смотреть на меня, в них отчетливо виднелось сожаление, и было что-то еще. Любовь? — Прости меня! — сжал он меня крепко в своих объятиях. — Прости! — все шептал он, и его самого начало трясти.
— Эдриан? — слезы в момент высохли и я, удивившись его перемене, пыталась отстраниться.
— Прости, если бы я не мешкал тогда и сделал все так, как ты просила, ты бы сейчас не мучилась так.
— Ты о чем вообще? — оттолкнула я его, наконец.
— Прости, — после этого он меня поцеловал. От его поцелуя у меня закружилась голова, подкосились колени, меня спасало то, что я сижу на кровати, а иначе бы упала. Мое тело, будто грозовая туча, тяжелая и готовая разразиться, проливая на землю тяжелые капли дождя. Но в тоже время, кажется, будто я легкая пушинка, которая улетит при малейшем дуновении ветра. Я не отстраняюсь от Эдриана, а наоборот позволяю продолжить поцелуй. Почему я не отстраняюсь? Почему позволяю целовать себя парню, которого путем не знаю? И откуда в моем животе взялась стая бабочек? Его поцелуй не сильный и не напористый, скорее наоборот, мягкий и нежный. Он отстранился, чтобы перевести дыхание и тут же облизнул мои губы. Я никак не реагирую. Я в шоке. Он смотрит в мои глаза достаточно долго, чтобы понять – он все это делает не просто так. Мой разум затуманивался, а перед глазами все плыло. Эдриан аккуратно подложил ладонь под мою голову и положил ее на подушку. Я, обессилев и не моргая, смотрела все на тот же белый потолок и понемногу уходила в сон. Он тоже может использовать гипноз? Почему после поцелуя я отключилась? Почему? Зачем это все?
«— Сдавайся! — стояла я вся в крови и с мечом в руках.
— Ты думаешь, что победила меня своим поломанным мечом? — смеялась другая девушка. Ее лицо было белое и почти скрывалось за длинными кудрявыми светлыми волосами. На фоне этого ее красные глаза горели и жгли насмешкой и ненавистью. Она, встав на ноги, смеялась как сумасшедшая, но как только замолчала, побежала на меня, выпуская длинные как сталь ногти. Я немедля нанесла ей удар, и та в мгновение упала на землю, истекая кровью.
— Если я уничтожила твоего дорогого Моисея, ты думала, что ты мне не по зубам? — смотрела я на нее сверху вниз, приставляя меч к ее горлу. — До чего же ты докатилась Роза Шкварц! — мои слова прозвучали с таким презрением, будто бы и правда не против убить эту девушку. — Почему ты стала такой? Ты ведь тоже была когда-то „Чистокровной Святой“!
— „Чистокровная Святая“, — опять рассмеялась она, — это ты придумала на пару со своими монахами, гоняясь за вампирами. А на самом деле, для чего мы нужны, ты сама-то знаешь ответ на этот вопрос? Для чего нужны „Чистокровные“ и для чего „Чистокровные Святые“?
— Чтобы избавлять этот мир от вампиров!
— Это слова церкви? Раз так, тогда для чего же господь наш всемогущий пустил на грешную землю вампиров, демонов и самого Сатану? — смеялась она истерически. — Это его большая ошибка!
— Вампиров сделал не он, а раз так — мой брат не Бог! — снесла я мечом голову девушки. Голова, отвалившись, покатилась дальше от тела, но на ее лице оставалась все та же насмешливая улыбка. — Как печально, — косилась я на нее и, вздыхая, стряхнула с меча кровь. — Кто здесь?! — прислушивалась я к шороху и шла на звуки.