— Да! Ты должна самостоятельно приготовить обед, созвать всех парней и заставить их съесть хоть по ложке приготовленной еды. — Он замечает мой взгляд и поправляет одежду.
— Зачем? — отворачиваюсь я, наконец, от этого идеального тела и скрываю краску на своем лице.
— Ты забыла? Чтобы они почувствовали женскую любовь.
— Я имела в виду, зачем он придумывает эти миссии, если сам хочет убить меня? Я вспомнила, что было тем вечером, — бормоча себе под нос, не осмеливаюсь повернуться к парню лицом.
— Вспомнила? — смотрел тот, широко раскрыв глаза.
— Да, я вспомнила, как граф набросился на меня, а ты закрыл меня собой и сам же пострадал.
— Ты вспомнила только это? — я позвоночником чувствовала как Эдриан прожигает меня взглядом.
Я не понимаю что ему от меня нужно. Ему, графу и всем эти парням. Но больше всего меня интересовали другие вещи. Я не вампир, откуда у меня эти силы, которые растут с каждым днем. Что, черт возьми, творится в этом доме и собственно со мной?!
— Да, — кивнула я, — все остальное пока как в тумане.
— Иулия, — подошел Эдриан и, обняв меня крепко, прижал к себе. — Ты вспомнишь, и тогда, я пойду за тобой даже в огонь. Я буду рядом с тобой, несмотря ни на что! Не брошу тебя никогда!
— Эдриан, — промямлила я, — пусти.
Мне захотелось спросить, что значил тот его поцелуй, но я испугалась. Интересно, чего я боюсь? Может, не хочу услышать, что он так пытался успокоить мою истерику? Или что это была просто игра?
— Прости, — отпрянул он смутившись. — Переодевайся, я подожду за дверью, — выходил он из комнаты весь пунцовый.
Пока я искала в комоде джинсовые шорты и майку, решила напеть что-нибудь. То, что приходило первым в голову, то и напевала.
— …Я слышу твой голос
Он зовет меня во тьме.
И маленькая прядь твоих волос
Освещает путь и ведет меня во мгле… — пела я себе под нос.
— Иулия! — вбежал в комнату ошарашенный Эдриан и застыл, увидев меня в одних трусиках-шортиках.
— Идиот! — швырнула я в того первое, что попалось мне под руку, это был белый медведь.
— Вы что творите? — кричал медведь, пока летел в лицо парня. — Я спал и никого не трогал, а она швырнула меня в свою «собаку», — прилип тот как банный лист к лицу Эдриана.
— Убирайтесь отсюда, оба! — прикрывалась я вещами.
— Прости! — стрелой выбежал парень из комнаты.
— Ненормальные! Все! — переодевалась я дальше и по-разному обзывала парня. — Сам сказал, чтобы я переодевалась, и сам же ворвался в комнату, — была я зла как собака. — Приготовить что-нибудь на обед, но что? — села я расчесать волосы перед зеркалом и уставилась в свое отражение. — Да и к тому же, если бы я еще умела готовить. Дома всегда готовила либо Кэт, либо мама. Меня к плите подпускать — врагу не пожелаешь такой смерти. — Вздохнув удрученно и рассмотрев себя в зеркале, положила голову на столешницу, думая как избежать готовки.
Помню, когда меня мама последний раз учила готовить, я выбрала кисель. Он очень нравился ей и, она говорила, что это вкус ее детства. Так вот я сварила не кисель, а какую-то странную консистенцию, в которой застряла ложка, и не возможно было ее провернуть. Мне даже не помогали уроки домоводства в школе, из-за чего я постоянно получала ужасные оценки, которые тащили меня на самое дно.
«— А что ты готовишь? — послышался голос того мальчишки, и перед глазами всплыла картинка.
— Оладьи, — ответила я.
— Оладьи? А с чем?
— С сиропом. На завтрак.
— И ты все это съешь? — смотрел он удивленно на четыре высокие стопки оладий.
— Это для всего монастыря. Сегодня моя очередь готовить завтрак для всех. Хорошо, что хоть обед и ужин готовить не заставляют, — вздохнула я, пряча глаза.
— Почему? А что будет? — смотрел он на меня внимательно.
— Я не умею готовить, и поэтому мне не доверяют готовку. Хотя оладьи я пеку превосходно, — приободрилась я немного.
— Да? — смотрел тот на меня немного с недоверием. — А можно я попробую?
— Конечно, — отложила я ему немного оладий и залила их сиропом из варенья. Также налила в старую чашку травяного чая.
— Вкуснотища! — возгласил мальчик, съев пару оладьев разом. — А чай ты тоже сама заварила?
— Ага! — мило улыбнулась я, допекая, и начала звонить в колокольчик, будя всех жителей монастыря.
— Ура! — бежали дети по лестнице, а следом за ними спускались и взрослые.
Все были в пижамах, и по их виду было ясно, что они еще даже не умывались. Про то чтобы привести себя в порядок я вообще молчу.