— Постой, — одернул меня Эдриан. — Попробуй сама воспроизвести то, что тебе нужно.
— Чего? — смотрела в упор я на парня. — У меня же нет такой силы как у Константина.
— А ты попробуй, даже если не получится, ты от этого все равно ничего не теряешь.
— Ну, хорошо, — не стала я с ним спорить и пожала плечами. — Что нужно делать?
— Вытяни перед собой руку и представь то, что тебе нужно.
— Мне нужна гречневая крупа! — твердо, но с сомнением выдала я, сделав все, как говорил Эдриан. И тут же на ладони появилось несколько крупинок гречки. — Ого! У меня получилось! — радовалась я своему успеху, — Эдриан, смотри, у меня получилось! — Прыгала я от счастья.
— Ты конечно молодец, но из этого второе блюдо не приготовишь, — все также чистил он овощи. Он даже не посмотрел в мою сторону, не улыбнулся, хваля меня. Я уже думаю, что тот поцелуй мне приснился так же как то, что я убивала вампиров.
— Да знаю я, — надулась я, как мышь на крупу. — Мне нужна гречневая крупа! — проговорила я с большим энтузиазмом и уверенностью, и тут же на меня свалился десятикилограммовый мешок с гречневой крупой.
— Этого достаточно, — чистил парень остатки овощей.
— Точно? — лежала я, как черепаха на панцире.
— Точно-точно, — не обращал он внимания на меня.
— Что ж, отлично. Тогда помоги мне снять его и встать! — закричала я. Тот как на иголках подскочил и снял с меня мешок и, протянув руку, помог встать. — Спасибо! Вы прям джентльмен, — съязвила я отряхиваясь. — В следующий раз нужно четче формулировать свои «надо».
— Теперь тебе не нужен Константин? — внимательно рассматривал мои глаза Эдриан.
Я подалась слегка вперед думая, что сейчас мы продолжим то, что начали в больнице. Мое сердце пропустило несколько ударов, ритм дыхания нарушился, а я все не сводила взгляда с его глаз. Но Эдриан повернулся и направился к мойке, где сложил очищенные овощи.
— Уже нет, — с досадой проговорила я.
— Я очистил тебе овощи. — Усаживался он обратно на стул.
— Отлично, тогда перебери гречку и помой ее. И почисти еще одну луковицу, — командовала я.
Ополоснув овощи, быстро нарезала их. Я чувствовала себя полной дурой. Меня пробивала мелкая дрожь, щеки пылали. Я не хотела смотреть в глаза Эдриану. Я не могла в них смотреть. Что значил тот поцелуй? Зачем он это сделал?
— Эх, и когда мы поменялись ролями? — вздохнул тот удрученно.
Каждое его слово для меня как разряд электричества.
Так дело не пойдет! Мне с ним только одному Богу известно, сколько жить под одной крышей! Ну же, полная идиотка, возьми себя в руки! Тебе некогда думать о любви и парнях когда на кону твоя жизнь!
— Меньше слов, больше дела! — взяла я себя в руки.
— Да-да, — отмахиваясь, продолжал он вздыхать.
После того, как мы приготовили, я полтора часа не могла созвать парней за стол и около получаса просила их попробовать обед, хотя бы ложку похлебки. Григорий в столовой появиться не соизволил, а Даниус пришел, но ничего не ел и морщил нос.
— Это конечно вкусно, — бормотал Штефан, — прости, но я больше не буду. Мы вампиры и не едим человеческую еду, она нам не нужна. Еда для нас — это кровь.
— Я тоже больше не буду, прости, — продолжил Димитрий и отодвинул тарелку. Следом за ним отодвинул и Константин.
— Даниус, а ты что, совсем не хочешь попробовать? — смотрела я на мальчика.
— Нет! Я не хочу это даже видеть! — возгласил тот.
— Почему? Это же вкусно.
— Ведь если ты выполнишь все миссии отца, то уйдешь отсюда, ведь так? — пристально смотрел он на меня, и я увидела того зайца, которого подобрала в коридоре.
— Вот оно что, — вздохнула я. — Когда я выполню миссии, конечно, мне придется уйти, ведь вы вампиры, а я человек. Всю свою жизнь оставаться с вами я все равно не смогу.
— Мы сделаем тебя вампиром, и ты сможешь жить с нами, — воодушевился мальчик.
— Прости, но я не хочу быть вампиром! — твердо заявила я, отчего все парни уставились на меня, широко раскрыв глаза, даже Эдриан. — Если я стану вампиром, то буду бессмертной, а я не хочу этого.
— Но почему? — подскочил мальчик со своего места. — Ведь…
— Потому что тогда я увижу, как умрет моя мама, мои сестры и братья, все мои родные и друзья. Со временем я свыкнусь с этой потерей, но есть такая закономерность: в твою жизнь обязательно придет кто-то еще. Он будет делать тебе больно, будет заставлять смеяться. И в итоге ты к нему привяжешься. Полюбишь его. Но когда подойдет черед ему уходить из этой жизни, ты будешь таким же, как и сейчас, и не сможешь ничего сделать. Не умереть вместе с ним, не сделать его таким же, как и ты. Ведь стать вампиром — это большое мучение и хуже любой кары божьей, — спокойно и не принужденно говорила я.