— Я все равно не понимаю, — злился Даниус.
— Ты еще маленький и поэтому… — отвела я взгляд и увидела, как парни поникли и прячут глаза. — Простите! — подскочила я со стула, ошарашено смотря на всех. — Я что-то опять наговорила? Извините! Говорили же мне все, что язык мой — враг мой! Спасибо за обед! — убежала я в свою комнату, а парни, ошеломленные моим поведением, переглянулись и уставились на Эдриана.
— Я тоже пойду, мне нужно еще кое-что сделать, а ты отнеси обед ей в комнату, — отдав приказ, Константин ушел из столовой.
Я, прибежав в свою комнату, прыгнула на кровать и спрятала лицо в подушке.
— Что же это, черт возьми, такое? Что со мной происходит? — перевернулась я на спину и, прикрыв рукой глаза, пыталась рассмотреть мутные обрывки, которые всплывали у меня перед глазами.
— Извини, — вывел меня из транса стук в дверь, и она тут же распахнулась.
— Ты же говорил, что не один из вас не сможет войти в мою комнату, так как тут веет моей кровью, — смотрела я в упор на Константина.
— Да, но на меня это уже не действует, — прошел он и, сел на пуф у столика с зеркалом. — Если ты порежешься при мне, и у меня на глазах будет течь кровь, то возможно я не смогу себя контролировать, а так все в порядке.
— Что-то нужно? — рассматривала я его внимательно. Я только заметила что у него проколото левое ухо, но серьгу он не носит.
— Почему ты не хочешь быть вампиром?
— Я же уже говорила, — нахмурилась я.
— Ты хочешь вернуться домой?
— Хочу!
— Как ты думаешь, обрадуются ли твои родные тому, что ты уже вампир? — он подозрительно ухмыльнулся.
— О чем ты говоришь? — широко раскрыла я глаза.
— Ты знаешь, кому принадлежало это поместье раньше?
— Нет.
— Твоя «собака» не все тебе рассказала? На третьем этаже есть комната, она заперта, как ты могла заметить, когда убиралась. До того как это поместье присвоил мой отец, та комната была личным кабинетом предыдущего владельца. Сходи туда на досуге, — положил он маленький ключ на столешницу у зеркала, — может, найдешь там что интересное? — и, встав, вышел из комнаты.
— И что я там должна интересного найти? — смотрела я на ключик.
- 3. «Дневник»
С того момента, как Константин отдал мне ключ от той запертой двери на третьем этаже, прошла уже неделя, и у меня совершенно не было времени, чтобы сходить туда. Все это время Эдриан гонял меня с миссиями графа Вандербежского. То нужно было заставить парней навести генеральную уборку во всем доме, то попросить, чтобы каждый приготовил что-нибудь на завтрак, и всякую другую мелочь. То собрать всю листву, то посадить какие-нибудь цветы, радует, что они оба не додумались заставить меня прополоть все вручную. Если бы такое было, я б слегла на этих шести гектарах площади. Как только у меня выходило пару свободных минут, я собиралась подняться на третий этаж, но Эдриан нагружал меня новой работой, даже заставил перестирать в ручную одежду, что нашел в доме.
— Они чистые, я их стирала несколько дней назад, даже еще не одевала! — начала я на него кричать, указывая на свои вещи.
— Как перестираешь, вывеси все на улицу, а как высохнет, перегладь все! — смотрел он на меня сверху вниз и, выбежав из ванной, закрыл за собой дверь. Было понятно, что он несколько минут слушал мои всхлипы за дверью, а потом ушел.
— За что мне все это? Кода я стала Золушкой для всех? — чуть слышно бормотала я и, вытирая слезы, начала набирать горячую воду в ванную. Тут же сыпанула туда горсть порошка и приступила отбирать вещи по цвету и сортировать их в кучи. Я подбадривала себя тем, что рано или поздно это все закончится, и я буду свободна от этой тирании. Когда я, наконец, перестирала все, было уже за полночь, поэтому, глажку пришлось оставить на следующий день. Я уставшая, еле поднялась в свою комнату, не переодевшись, упала на кровать и уснула.
— Иулия?! — стояли все парни на кухне и смотрели на то, как я чищу кастрюли. — Иулия! — пытались они меня разбудить.
— Скажи, а что ты делаешь? — подойдя ближе, Димитрий встал рядом и пытался разговаривать со мной нежно. Хотя он всегда говорил со мной с особой нежностью, но это был уже перебор. В его голосе звучали нотки, будто разговаривает с пятилеткой.
— Чищу кастрюли, — бормотала я себе под нос, не открывая глаз. — Сейчас дочищу, потом пойду вещи гладить, — все также бормотала я, стирая все руки в кровь об железную терку. — А потом нужно еще собрать всю паутину в доме и вымыть до блеска полы.