Тринадцатое октября тысяча пятьсот шестьдесят третий год. Мама и папа опять уснули, интересно, почему они так долго и часто спят?
Пятнадцатое октября тысяча пятьсот шестьдесят третий год. Сегодня нам с Николаем стало скучно, и мы решили попрыгать по крышам. Я неудачно упала и расшибла колени, и порезала об большую железную изгородь руки. Сначала сильно плакала от боли и из-за того, что сильно напугалась. Брат меня успокаивал, а когда привел домой, промыл раны. Когда мы промыли порезы, ни ран, ни крови не было, даже синяков не осталось. Мне стало немного боязно, ведь другие люди если поранятся, то их раны заживают больше недели, а такие как были у меня месяцами.
Семнадцатое октября тысяча пятьсот шестьдесят третий год. Брат порезал себе все руки, проверяя, могут ли у него так же заживать раны. Я опять испугалась и расплакалась, но к вечеру все раны брата затянулись и, также как и у меня, не осталось и шрамов.
Двадцатое октября тысяча пятьсот шестьдесят третий год. Брату стало любопытно, что еще мы можем, поэтому стали изучать и применять силу.
Тринадцатое октября тысяча пятьсот шестьдесят четвертый год. Уже год прошел, как мама и папа спят. Мы многому научились и за год стали самыми богатыми в деревни и близ лежащих поселениях, отчего нас с братом прозвали «граф и графиня Розенкрафц». Наши земли, которые мы скупали у разных купцов и помещиков, начали плодоносить. Если кто-то злил брата, поля начинали гореть, а водоемы высыхали. Мы с ним овладели одинаковыми силами, так как изучали их вместе и владели ими наравне.
Тридцатое декабря тысяча пятьсот шестьдесят четвертый год. Мы с Николаем сидели на крыше самого высокого дома и смотрели на проходивших внизу людей. Брату, как и всегда, стало любопытно, могут ли раны у людей заживать, также как и у нас. Он, спрыгнув с крыши, порезал несколько прохожих.
Третье января тысяча пятьсот шестьдесят пятый год. Крестьяне, которых ранил брат, умерли несколько часов назад от заражения крови. Брат все места себе не найдет, ходит по дому и ворчит.
Пятое января тысяча пятьсот шестьдесят пятый год. Николаю опять стало скучно, поэтому он позвал меня с собой на прогулку, и на моих глазах укусил несколько людей в шею. Я, не выдержав всего этого, убежала. Я устала отговаривать брата от всех его безрассудных поступков, — последние слова Эдриана были чуть слышны и куда-то пропадали, а после и вовсе я его не слышала.
«— Иулия, смотри! — раздался чей-то мужской голос.
— Перестань Николай! — останавливала его девушка двадцати четырех лет в лохмотьях, в ее внешности я полностью узнала себя.
— Да ладно тебе! — отмахивался парень. — Смотри, те люди, которых я укусил, живы и здоровы!
— Я слышала, люди часто находят обескровленные тела, это тоже твоих рук дело?
— Я тут не причем, но я знаю, кто это делает.
— И кто же? — смотрела я из-подо лба.
— Крестьяне, которых я покусал. Они отказываются от обычной еды и жаждут крови, причем их не волнует, чья это будет кровь.
— Только не говори мне, что ты держишь их в нашем погребе.
— Да. У одного мною укушенного сгорело лицо от солнца, когда он вышел на улицу.
— Ты хочешь убить меня? — кричала я на него. — Ты хоть представляешь, что будет, когда узнают об этом мама и папа? Они же убьют тебя! Это ведь грех и вызов самому Богу!
— Вызов? Тогда я хочу еще кое-что попробовать, — пробормотал он. — Идем, я хочу кое-что сделать!
— Опять кого-то покусать собрался? Я не пойду смотреть на это!
— Нет же глупая, я хочу тебе что-то подарить, — схватил он меня за руку и потащил на улицу. Выйдя, он отвернул меня от дома в сторону леса. — Повернешься тогда, когда я скажу, так что подожди немного, — нежно обнял он меня сзади и, прошептав на ухо, поцеловал в волосы.
— Хорошо, — кивнула я и уставилась в лес.»
— Когда он так сделал, я прекрасно поняла, что значили его последние действия, ведь в будущем я должна была стать его женой. Это была семейная традиция, так сказала мама перед своим очередным сном. Они с отцом до своей свадьбы были тоже братом и сестрой, поэтому для чистоты крови муж и жена должны быть одной крови. Но я этого не хотела всем своим сердцем, — послышался сквозь видения голос Эдриана.
Я, услышав это, почувствовала, как к моему горлу что-то подступает. Какой же это кошмар выйти замуж за своего родного брата. Какими людьми нужно быть, чтобы жить так.
«— Я закончил! — окликнул парень. Я, обернувшись, увидела большой белый дом. — Это тебе! — подошел он ближе. — Тебе нравится мой подарок? — мило улыбался он.
— Что ты наделал? — слезы полились сами собой.
— Ты чего? — ошарашенный, отпрыгнул он в сторону и начал искать платок. — Тебе не нравится?