— Зачем же ты режешь меня без ножа? — оттолкнула я его руку с платком и убежала в лес. Наплакавшись, по темноте вернулась домой.
— Вернулась?! — стояли в дверях родители, притопывая ногой, и отчитывали парня.
— Нужно поговорить, садись немедленно! — кричал мужчина.
— Хорошо, — села я рядом с парнем и внимательно рассматривала людей, но тут же застыла, смотря в одну точку, и медленно перевела взгляд на парня.
— Итак, кто это все сделал? Рассказывайте! — ругался мужчина и кричал.
— Не говори, прошу, — прошептал парень.
— Я не знаю, — промямлила я, пряча глаза.
— А ты?! — смотрел злой мужчина на парня. Его глаза горели и жгли ненавистью и презрением.
— Я не знаю, — пробормотал, заикаясь, парень.
— Не лгите мне! — выкрикнул мужчина и ударил парня по лицу.
— Это не я! — упал тот со стула.
— Кто тогда все это сделал? — продолжал бить мужчина.
— Это все Иулия!
— Иулия?! — остановился мужчина.
— Я? — подскочила я со стула и взглянула на жалобный вид парня. — Это все сделала я! Прости папа, я хотела, чтобы мы жили лучше. Лишь поэтому научилась воспроизводить все, что есть в этом доме, — смотрела я уже в упор на мужчину.
— Что?! — взбесился он и, схватив меня за волосы, потащил в подвал.
Спустя несколько минут я лежала на большой лавке. Руки были связаны, а спину секли розги.
— Папочка! Перестань, пожалуйста! — кричала я от боли.
— Нужно, чтобы ты поняла, что нельзя пользоваться дарами демонов! — хлестал он мне по спине кнутом.
— Мама! — женщина с парнем смотрели на все в стороне.
— Отвернись! — закрыла женщина глаза, а парень от злости и обиды прокусил до крови себе губу.
— Мамочка! — все пыталась я освободиться и заливалась слезами. Прошло несколько дней с тех пор, как меня заперли в подвале. За это время меня никто не навещал, а парень, когда приносил еду, ни разу ни обмолвился и словом. За это время мои глаза опухли от слез, и когда я начинала вновь рыдать, веки ужасно щипало. Ближе к ночи меня опять за волосы вытащили на улицу, возле нашего дома нашли обескровленное тело женщины, которая готовила для семьи.
— Это опять твоих рук дело? — пихал меня лицом мужчина в труп.
— Нет! Это не я! — пыталась я вырваться.
— Госпожа! — выходили откуда-то те люди, которых покусал парень. — Скажите, кого нам можно еще убить? — подходили они все ближе.
— Кто это? — стояла в дверях дома женщина и пряталась.
— Можно ее убить? — облизывался укушенный мужчина.
— Пусти! — вырывалась я.
— Он делает нашей хозяйке больно! — накинулись на мужчину вампиры. Тот, отпустив мои волосы, побежал в дом и, затолкав парня и женщину внутрь, запер дверь.
— Ты предал меня, Николай! — прошептала я, и мой голос пронзил уши всех пятерых людей. — Я не прощу тебе этого, никогда! — разозлилась я, и, в мгновение, мечом отрубила головы двум вампирам, которых укусил парень. Те, завизжав, упали, истекая кровью.
— Иулия! — выбежал из дома мужчина. — Немедленно объяснись! — бежал он за мной, я же уходила от того места не оборачиваясь.
— Иулия? — выглядывала женщина из дома. Я, услышав ее голос, остановилась.
— Прости, мама, но я ухожу, — резко обернулась я и направила кончик меча к горлу мужчины, останавливая его. Хотя он и сам остановился, увидев меня всю в крови.
— Решила и меня убить? — смотрел тот, сделав шаг назад.
— Не ищите меня! — убрала я меч от горла, и плавно направляя его, отрезала свои длинные волосы.
— Что ты делаешь? — возгласил парень, выбежав из дома. — Даже розги не такие суровые в сравнении с отрезанными волосами девушки!
— Ты хоть понимаешь, что ты творишь? — смотрел на меня со злостью мужчина.
— Знаю! Если девушке отрезали волосы, это означает, что ее выгнали из деревни.
— Не только это! Отрезанные волосы означают, что девушка потеряла свою честь и невинность! — добавил парень.
— Что же, чему быть, того не миновать! — пыталась я мило улыбаться. — Но это намного лучше кнута на моей спине! — хлопнув в ладоши, в руках появился дневник, и в то же время загорелся толстый пучок моих отрезанных волос. — Прощайте! — ушла я в лес, держа в одной руке дневник, а в другой меч».
— Ты меня слушаешь? — смотрел на меня внимательно Эдриан.
— Что? Прости! Просто я опять… — натирала я глаза.
— Тринадцатое апреля тысяча шестьсот шестьдесят пятый год. Прошло уже сто лет с того момента, как я ушла из дома родителей. Что очень странно мне больше ста лет, а я до сих пор живу и выгляжу, будто мне все еще двадцать четыре года.