— Подожди! — оборвала я чтение Эдриана. — Почему она не писала ничего все эти сто лет? — смотрела я на него ничего не понимая.
— Сейчас и узнаем, — проговорил он.
— Они на третьем этаже! — послышался голос Даниуса, затем топот и бег по лестнице.
— Продолжу позже! — закрыл парень дневник и, защелкнув замок, поставил обратно на полку.
— Хорошо! — кивнула я соглашаясь. — Но я его заберу с собой! — подойдя к полке, забрала дневник. — Идем?! — обернувшись, я мило улыбнулась парням.
— Да, — вставал Димитрий. Когда все вышли из кабинета, я закрыла дверь.
— Вот вы где! — поднялись все парни по лестнице и застыли, увидев меня.
— Иулия, во что ты одета? — остолбенел Штефан, Константин и Григорий просто переглянулись.
— С этого момента, больше никто не смеет называть меня Иулия! Я - Джулс! — прошла я мимо парней, тяжело дыша от злости. И когда уже спускалась по лестнице в свою комнату, остановилась и обернулась. — Кстати! Я тут кое-что вспомнила. Что теперь умею делать так, — сделала я реверанс и исчезла.
— Чего? — осматривались все и искали, куда я могла подеваться. Я же, оказавшись в своей комнате, положила дневник на комод, а ключ убрала в верхний ящик столика с зеркалом и села на стул, подобрав платье.
— Интересно, что это был за язык и откуда его знает Эдриан? — смотрела я на дневник через зеркало.
— Иулия, — постучал мне в дверь Григорий.
— Я Джулс! — подлетела я к двери и, открыв ее, набросилась на вампира. — Сколько можно повторять? — душила я его.
— Хорошо, я понял, — пытался он расцепить мои руки. — Пожалуйста, отпусти.
— Прости! — отскочила я. — Я не хотела! Прости, пожалуйста! — помогала встать парню.
— Что с тобой? Ты сама не своя в последнее время: то, как в трансе разговариваешь и делаешь непонятно что. То ходишь, никто не знает где и общаешься постоянно только со своей «собакой». А теперь это платье… Что на тебя нашло, что ты решила надеть такое платье?
— Просто мне в нем комфортно, — осматривала я его. — А мне что, не идет?
— Нет!
— Ответил, как отрезал, — буркнула я и переместилась вниз на кухню. Набрав воды, вышла в гостевую.
— Я сделал все, как ты сказал, но я не думал, что все выйдет из-под контроля. Что теперь делать? — разговаривал по телефону Константин. — Дать ей волю? Но отец! — кричал он в трубку телефона.
— Что-то случилось? — отпила я немного воды.
— Нет! — убирал он телефон в карман джинсов.
— Тогда чего кричал? — пройдя, села на диван и следила, что делает вампир.
— Просто разговаривал с отцом, — отводил он взгляд.
— Понятно. И что говорит? — разглядывала я внимательно парня. Мои глаза поменяли цвет: правый был желтого цвета, а левый — болотно-зеленого.
— Он сказал, что больше не будет заваливать тебя миссиями, и что теперь ты можешь быть свободна.
— Что прости?! — возгласила я, и в то же время меня перебил возглас Димитрия, который появился из ниоткуда.
— Отец сказал, что ты можешь вернуться к своим родным.
— Родным? — пилила я его взглядом. — К каким родным? — встав и поставив стакан на стол, поправляла я платье. — Случаем, не к тем ли, которые считают, что я выскочила замуж и ищу свое счастье в России?! — начала подниматься вверх вся мебель и все картины летали в воздухе.
— Если хочешь, Димитрий вернет все на свои места! — упав на пол, Константин пятился подальше от меня.
— Он вернет? Правда? — останавливала я понемногу все предметы и ставила все на место.
Меня до безумия обрадовала та мысль, что я теперь могу быть свободна. Но я не могла уйти из этого поместья, только не сейчас, когда тут творится такое. Вместе с радостью и облегчением на меня напала злость, и хотелось метать молнии. Мне казалось, что разгадка всего лежит у меня под носом, но от меня хотят теперь избавиться, и это раздражало еще сильнее. Я хотела остановиться кричать на Константина, ведь он не виноват ни в чем, но не могла. Во всем, что со мной творится, виноват только их отец. По его инициативе я оказалась в этом поместье и по его прихотям выполняла все те не нужные миссии. Его сыновья и Эдриан были только посредниками, которые также подчинялись его приказам. Меня уже трясло от злости, а я все не прекращала изливать на Константина злость. Меня пугает перемена во мне. Я начинаю понемногу бояться себя. Мысленно твержу себе прекратить, остановиться, но все тщетно. Это не я. Мной будто кто-то овладел.
— Конечно! — трясло Димитрия.
— Издеваешься?! — кричала я. — Они-то примут меня обратно, но что делать мне? Я-то все это не забуду! И к тому же… — подошла я ближе. — Теперь я отсюда не уеду, пока не узнаю, почему в том кабинете висит мой портрет. Пока не пойму, что означают все мои видения и сны, и почему меня называют Иулия, если мое имя Джул! И только попробуйте назвать меня еще кто-нибудь «Иулия»! — кричала я, но как только чуть успокоилась, платье сменилось с пышного и бального на длинное вечернее со шлейфом, и цветы изменили цвет с желтого на красный. — Убью сразу же! — развернулась и, подняв в воздух диван, который стоял на моем пути, подошла к лестнице; после этого диван упал и разлетелся вдребезги.