— Кто? Джулс? — открыла женщина дверь.
— Мама, — прошептала я, наблюдая с крыши соседнего дома и подтерла с левой щеки слезу. — Я здесь, — села прижав к себе колени. — Вспомни меня.
Прежде чем парням уехать к отцу, Димитрий проболтался, что он стер всем память обо мне. Когда я это услышала, у меня буквально челюсть чуть не отвалилась, я застыла и сидела обездвижено около десяти минут. Парни даже испугались за меня. После у меня началась истерика и я практически убила Димитрия, но парни меня оттащили от него и дали успокоительное. Когда я немного пришла в себя, меня начало колотить как при простуде, поднялась температура, и я ревела в захлеб. Я проклинала Димитрия и тот день, когда познакомилась с ним.
— Да! — продолжал парень злиться. — Она дома?
— Извини мальчик, — смотрела она на него широко раскрытыми глазами, — а ты кто? И какую Джулс ты ищешь?
— Вы чего? Джулс — ваша дочь, а я Джеймс — ее брат, — вбежал он в дом и начал меня искать. — Джул, выходи! Где ты, мать твою, прячешься? — обошел весь дом парень и поднял все вверх дном.
— Молодой человек, уходите немедленно, иначе я вызову полицию! — доставала мама из кармана телефон.
— Вернется домой, передайте ей, что если она не перезвонит, то пусть больше не надеется на мою поддержку! — кричал он, выбегая, а я в это время стояла уже на лужайке возле дома.
— Убирайся! Нет у меня никакой дочери по имени Джулс и не было! — разозлилась мама и бросила в него тапок. — И девчонке той, — указала она на меня, — то же самое передай. Она здесь отирается каждый вечер в течение двух недель, стоит тут часами и по окнам смотрит. Еще раз появится, точно полицию вызову, — захлопнула она дверь.
— Девчонка? — разглядывал меня брат. — Она на кого-то похожа, только слишком худая и волосы все по перепутаны, — приближался он, бормоча все.
— Мама, — прохрипела я, заливаясь слезами. — Мама!
— Джулия?! — уставился на меня брат. — Ты почему в каком-то тряпье? — оглядывал он меня с головы до ног. — И почему босиком, где твоя обувь? — вошел он в ступор.
— Джей! — вытирала я слезы. — Хотя бы ты… вспомни меня… Найди меня! — с этими словами я исчезла. Я даже не заметила, как по моей шее медленно спускается цепочка с голубем и падает на землю.
— Чего? Найти? — поднял брат цепочку и осмотрелся.
— Где ты была? — бежал ко мне на лужайку Эдриан. Я сидела на земле уже не в сарафане, в котором была, а в майке и шортах. — Я все поместье оббегал, разыскивая тебя! Ты хоть знаешь, как я волновался? — сердился он.
Я, встав с колен, вцепилась в кофту парня и расплакалась еще сильнее. Меня трясло. Мне хотелось все бросить, попросить Димитрия вернуть всем память и припеваючи жить дальше со своими родными. Меня останавливали несколько фактов: я должна была разобраться кто я, и еще я не переставала думать об Эдриане.
— Что случилось? — стоял тот ошарашенный.
— Она… не помнит меня! — захлебывалась я слезами, прижимаясь к груди парня.
— Ты опять ходила смотреть на них? — нежно обнял он меня.
— Да.
— Понятно, — еще крепче обнял меня Эдриан, и его самого начинало трясти. Он гладил мне по волосам, чем успокаивал и что-то говорил, но за своими всхлипами я не могла разобрать что. Я просто еще сильнее вцепилась в его одежду и ревела. В нутрии меня все кипело, мне ужасно захотелось найти Димитрия и добить его. Но простояв так еще минут пятнадцать я, наконец, успокоилась.
— Спасибо, — вытирала я красные заплаканные глаза.
— Хочешь чего-нибудь? — опять смотрел он на меня с той нежностью в глазах.
— Да, — кивнула я. — Можешь налить чай?
— Хорошо, — отпустил он меня. Я почему-то почувствовала опять одиночество и схватила его за руку. — Что-то еще принести? — остановился он и обернулся.
— Нет! — отпустила я его руку и покраснела. — Прости!
— Подожди, я сейчас! — ушел он в дом.
— И что это было? — спрашивала я сама себя.
Сидя на траве, я разглядывала свои руки, и ладони, будто у них появился отдельный мозг, и он же управлял ими без моего ведома.
Пока Эдриан заваривал чай, я поставила на лужайке круглый деревянный столик белого цвета и два кресла. К чаю на столе уже стояли несколько тарелок с пирожными, а посередине торт. Две тарелки и вилки расположились на противоположных сторонах стола, возле торта лежал нож. Стол был украшен фруктами, ягодами и цветами. Все выглядело красиво и подходило скорее для романтического ужина, нежели для пикника. Что-то я разошлась… Убрала все украшения и оставила только пирожные, торт и столовые принадлежности.
В Америке все пьют постоянно кофе: на завтрак, в обед и бывает даже на ужин. Я предпочитаю Глясе и Мокко, но чай – это моя огромная слабость. Если меня поставят перед выбором – чай или кофе, я, конечно же, выберу чай.