— Гипноз, — улыбнулась я и распустила хвост, мои длинные волосы опять ниспадали с плеч и доходили до поясницы.
С тех пор как я появилась в поместье, и Димитрий меня укусил, я сильно менялась: мои волосы стали расти быстрее, я сильно похудела. Как бы я раньше не боялась поправиться, сейчас мне не удавалось и пару килограмм набрать от плотного обеда и ужина.
— Неужели, — подбежал брат к девушке — она не сожгла твои волосы? — осматривал он ее.
— Я не такой изверг, как ты думаешь, — спустилась я с крыши и встала рядом с парочкой. — Если сильно испугала тебя, прости, пожалуйста, — протянула я руку, помогая девушке встать.
— Ты — не она, — промямлила девушка, и больше я не услышала от нее ни слова.
— Пожалуйста, уходите! — обратилась я к парню. — И больше не появляйтесь тут! — отвернувшись от них, уходила к дому. — Еще раз увижу вас, и если вы мне в чем-то помешаете, то тогда все, что было сегодня, станет реальностью. И я не проявлю жалость! — обернулась я к брату.
— Хорошо, — выпалил тот. — Но это и тебя касается.
— Превосходно, — смотрела я внимательно на парня. — Кстати! — выкрикнула я и в руках держала нож брата. — Серебро? Как смешно! Им можно убить только оборотня и то в сказках! — усмехнувшись, обрезала себе волосы, теперь они у меня были до плеч.
— Ты что творишь? — возгласил брат, но я уже была в своей комнате и смотрела из окна на лес, который был вдали.
— Уходи! — пробормотала я, отчего парень подскочил на месте, забрал нож и, взяв под руку девушку, ушел с территории имения.
Глава 4. «Белый кролик».
— Завтрак готов! — постучав в дверь, Эдриан вошел в комнату. — Иулия, — начал он меня будить.
— Хорошо, иду, — еле встала я с кровати. Парень, увидев, что лямка от майки-пижамы совсем упала, вылетел из комнаты пулей.
— Переодевайся, я не буду мешать! — закрыл он дверь. Я, как ни в чем не бывало, поправила лямку и открыла комод.
— Опять джинсы и футболка? — удрученно вздохнул Димитрий, увидев меня на лестнице. Он сидел на своем любимом диване и мило улыбался.
— Я привыкла ходить только в этом.
— А говорила что в платье тебе комфортнее, — вышел из-за угла Григорий.
— Вы уже все вернулись? — спускалась я.
— Что стало с моим любимым медведем?! — слышался откуда-то визг Даниуса.
— Ужас! — спрятался Димитрий вмиг за камином. — Джулс, прячься! — прошептал он и сел на пол, еле дыша.
— А что…? — только открыла я рот, как на меня набросилась толпа плюшевых игрушек.
— Зачем ты использовала моего медведя в своих грязных делах?! — кричал появившийся в гостиной Даниус.
— Прекрати! Они же меня сейчас раздавят! Сними их, они тяжелые! — пыталась я выбраться из-под горы игрушек. Я была удивлена, нежели напугана. Вроде маленькие игрушечные медведи, зайчики и котята. Я их много раз держала в руках, и они были легкими как пушинка. А сейчас казалось, что они вот-вот меня раздавят. Некоторые щекотали, поэтому я иногда смеялась и брыкалась. А некоторые из них лапали и лезли, куда не положено. Я пыталась выбраться из-под кучи игрушек, но они меня спрессовали и не позволяли выбраться.
— Даниус! — прибежал на крики Константин. — Успокойся, если бы она это не сделала, то ее убили бы. Твоего медведя я поменяю, отпусти ее!
— Лучше бы ее убили! — выкрикнул мальчишка и убежал в свою комнату.
— Даниус! — выскочил Димитрий после услышанного. На его лице застыла боль от услышанных слов.
— Прости его, — помог мне выбраться Константин. — Просто этого медведя ему подарила его покойная мать.
— Я не знала, — чувствовала я вину из-за того, что использовала медведя в эксперименте с гипнозом.
— Вот поэтому и не вини себя, — погладил меня по голове Константин. — Не волнуйся о медведе, я его починю, — мило он улыбнулся и ушел к Даниусу.
— Он прав, — подошел Димитрий — ты не знала, так что не вини себя. Он потянулся обнять меня, но я увернулась.
— Но из-за меня его порезали, — села я на ступеньку.
— Иулия, тебя долго ждать? — вышел с кухни Эдриан. — Завтрак уже остыл!
— Иду, — удрученно вздохнула я и, встав, еле поплелась в столовую.
— Какие планы на сегодня? — внимательно смотрел на меня парень. Его брови нахмурились, и было видно, что он заставляет себя смотреть на меня и говорить.
— Хотела в город сходить погулять, — ковырялась я ложкой в чашке.
— А дневник читать не хочешь?
— Позже.
— О чем задумалась, что даже манную кашу не ешь? Ты же ее так сильно полюбила, что жить без нее теперь не можешь, — говорил он без доли интонации.