— Ты, правда, его так сильно любила? — смотрел пристально на меня компаньон. От его взгляда у меня отчего-то перехватило дыхание, на душе кошки еще сильнее заскребли, а сердце чуть не остановилось. Он выглядел так, будто сейчас заплачет, будто увидел свою любимую, ради которой и жизнью своей пожертвовал бы с другим парнем.
— Да не я это была! — вскочила я со стула. — Я не Иулия! — надулась на него и, взяв ведро, направилась менять воду.
— Постой! — забрал Эдриан ведро. — Я поменяю воду, — ушел он, а я же осталась внимательнее рассматривать все, в том числе и портрет.
— Чего-то тут не хватает, — пробормотала я, но в тот же момент с первого этажа послышался грохот и звон.
— Что тут происходит?! — переместилась я на первый этаж и застыла от увиденного. Димитрий и Григорий дрались и ломали все вокруг, не замечая ничего по сторонам.
— Это ты виновата! — зарычал Григорий заметив меня. — Всех братьев переманила на свою сторону и манипулируешь ими! Ведьма! — выкрикнул тот, после чего Димитрий еще больше освирепел.
— Не разговаривай с ней так! — вцепился он в старшего брата и начал душить.
— Прекратите! — кричала я, но меня никто не слушал.
— Не надрывай голос, — спускался по лестнице Константин. Он был невозмутим и, казалось, не обращал внимания на младших братьев. — Они меня-то слушать не хотят, а тебя и подавно.
— Но их нужно остановить, они разрушили всю гостевую, — осматривала я комнату. От мебели остались щепки и стекляшки.
— Об этом не волнуйся, я все заменю, как только они успокоятся.
— И все же, так нельзя! — нахмурилась я, наблюдая, как парни перешли к картинам.
— Просто прикажи им остановиться, — спустился Эдриан. — Ведь когда-то и мы дрались с другим твоим шевалье. Они обязаны тебя послушаться, ведь все присутствующие здесь братья стали такими же как я.
— Выходит… — запнулась я. — Но как это возможно, они ведь вампиры?!
— Не имеет значения. Человек или вампир, получивший твою кровь, становится шевалье, он обязан подчиняться и служить тебе. Если шевалье не выполняет приказы, его хозяин может убить его незамедлительно, — смотрел он сначала внимательно на меня, а после перевел взгляд на Константина и изучающе осматривал его, в завершение он уставился на дерущихся парней. Те в свою очередь, перебрались в комнату Штефана и вовсю громили ее, даже втянули его в драку.
— Бедняга! — вздохнул Константин и, поднявшись на второй этаж, исчез за очередной дверью.
— Я сказала, прекратите! — выкрикнула я, отчего мой крик эхом прошелся по всему поместью, а в парней полетели все сломанные предметы. Какие-то просто били их, а какие-то, например, как стекла, резали и впивались в кожу.
— Ты что делаешь?! — направился Григорий в мою сторону, выпустив вперед когти. На что получил сполна от Эдриана, но отлетев в сторону, он подпрыгнул и опять направился к нам.
— «Валет»… — пробормотала я. Парень, услышав меня, отодвинулся. В руках у меня оказался меч из кабинета. В этот же момент я сделала пару шагов навстречу Григорию, пригнулась, совершила винт и ушла в сторону.
— Иулия?! — был напуган Димитрий. — Ты ведь сейчас Иулия, ведь так? Конечно, ведь моя любимая Джули не смогла бы сделать такое, — кивал он, хоть и не сводил с меня глаз.
— Так! — перевела я яростный взгляд с Григория на Димитрия. — Только почему ты так уверен, что она не смогла бы это сделать собственноручно? — усмехнулась я и стряхнула с меча кровь.
— Что ты тут забыла? — вставал с пола Григорий и подбирал свою отрезанную руку.
— Что — говоришь? — рассмеялась я. — Я долго терпела все ваши выходки по отношению ко мне, но это все порядком надоело. Вы двое, — указала я на вампиров, — не для этого я позволяла вам пить мою кровь и не для этого я делала из вас шевалье. Вы ни сколько не слушаетесь меня! Где старший сын предателя? — смотрела я внимательно на Эдриана.
— Я тут! — спустился Константин и, обойдя, встал на одно колено.
— Хоть один из его сыновей осознает свое положение. С этого самого момента я возвращаю себе право быть хозяйкой этого поместья! — выпалила я, отчего все переглянулись, а Эдриан также как и Константин преклонил колено.
Казалось я будто вышла из тела и следила за всем со стороны. Все то, что произносили мои губы, было сказано не мною. Неужели душа Иулии не упокоилась с миром и теперь преследует меня? Или у меня просто раздвоение личности? Даже не знаю что хуже.