— Не стоит, — не смотрела я на нее. — Константин, покажи девушке ее новую комнату на третьем этаже, она новая домработница! — встала я с дивана и щелкнула пальцами. Теперь на мне было надето платье с портрета. Волосы оставались распущенными, их нельзя было собрать в прическу из-за короткой длины.
— А ты куда? — следил за мной Григорий.
— Схожу в гости! — улыбнулась я через силу, обернувшись ко всем.
Мне не хотелось показывать им свои истинные чувства. Только не перед братьями. Я не хотела их жалости. Не хотела выслушивать с их стороны успокаивающие речи. Я исчезла из гостиной, никому ничего не объяснив, и появилась у магазинчика с часами.
— Госпожа! — возгласила, встречая меня на пороге Люси. — Вы пришли поговорить?! — радовалась она, но через секунду изменилась в лице, увидев, как я упала на колени и плачу. — Что случилось? — присела она рядом.
— Почему я такая дура?! — ревела я. — Я влюбилась и думала что это взаимно, но, оказалось, что я причиняю лишь боль людям! — завывала я.
— Вы говорите про своего слугу «Валета»? — обняла она меня за плечи. — Не волнуйтесь, прошу, проходите, — вставая, поднимала меня на ноги. — Чай с ромашкой! — выкрикнула девушка и опять провела меня за шторку.
— Ты знаешь о нем что-то? — шмыгала я носом.
— Я знаю все о нем, о вас, — улыбнулась девушка. — Я помню, как он всегда ходил за вами по пятам, и с какой нежностью смотрел. Вы тоже были к нему не равнодушны, но для его же блага, попросили ту цыганку, чтобы она сделала на него отворот.
— Откуда ты все это знаешь?
— Готово! — послышался голос, и девушка, подпрыгнув, забрала, как и в прошлый раз, две чашки с чаем и села обратно.
— Откуда? — рассмеялась она. — Я ведь тоже «Чистокровка» и, когда у меня стали проявляться способности, вы забрали меня к себе и решили, что будете обучать всему. Я была еще ребенком, когда вы пришли в нашу деревню и спасли меня от крестьян. С тех самых пор, я, по-вашему велению среди «Отбросов» и «Чистокровок» зовусь графиня Роуз.
— А когда тебя спасли?
— Это был девятнадцатый век. Мне было семь лет, и уже тогда у меня начали проявлять силы, такие как пирокинез. Я случайно подожгла несколько домов и стог сена, из-за этого меня все называли ведьмой, — она все говорила и говорила, а у меня перед глазами крутилась картинка, где Иулия и Эдриан путешествуют верхом на лошадях и забрели в деревню.
«— Ведьма! — кричали где-то голоса.
— На костер ее! — не унимались они.
— Что там происходит? — проговорил Эдриан.
— Не знаю, — натянула Иулия поводья. — Но думаю, нам следует на это посмотреть, — приподняла она подол платья, слезая с лошади.
— Подожди меня, там может быть опасно! — следовал за девушкой Эдриан.
— Извините, а что тут происходит? — влезла Иулия в середину спора и драки крестьян и увидела, как одни забрасывали камнями, а другие пинали маленькую девочку лет шести-семи.
— Вы что творите? — растолкал всех ее сопровождающий, но в последний момент его остановили.
— Нам не нужны неприятности, мы уходим, — держала его за локоть Иулия.
— Но… — хотел он возразить, но заметив суровый взгляд девушки, замолчал. — Хорошо.
Успокоившись, они выходили из толпы, и Иулия мельком заметила цвет глаз девочки, они были желтые, как солнце, и все в слезах, они просили о помощи.
— Извините! — направился Эдриан к одному из крестьян, который стоял в стороне. — Где бы мы могли остаться на ночь? Моей госпоже нужен ночлег и еда.
— А вы еще кто такие? — зло смотрел тот на пару.
— Я — графиня Розенкрафц, а он мой слуга, — указала Иулия на Эдриана. — Где бы мы могли остановиться на несколько дней? — использовала она на парне лет за двадцать пять гипноз.
— Прошу за мной, госпожа, — поплелся он вперед и завел Иулию и „Валета“ в полуразвалившийся домик, и стал представлять гостей жене.
— Так вы графиня, и вы путешествуете? — мило улыбалась та и накрывала на стол. — Ох, прошу, простите меня за фамильярность. Я… мы не привыкли приветствовать в нашей деревне благородных кровей особ. А уж тем более в нашем доме… Вот опять, прошу прощения.
— Ничего, можете не волноваться обо мне, я не рассержусь, если со мной будут говорить неформально, — в открытую осматривала жилище Иулия, не скрывая недовольства. — Да, мы путешествуем, — не обращала внимания она на хозяев, но все же добавила: — Вы беременны, как вы можете жить в этом доме?
— Нам приходиться жить здесь, так как мы бедны. Когда я выходила замуж за моего мужа, наши родственники отвернулись от нас, теперь мы сами по себе, — улыбалась она. — Простите, это все что у нас есть.