— Тогда можно я тоже спрячу свой венок в твоем кабинете? — нагнал меня Димитрий. — Они ведь парные! — промелькнула на его лице улыбка.
— Конечно! — улыбнулась я, и мы сложили венки в одном месте.
Я не понимаю. В последнее время серьезный Константин стал чаще улыбаться и смеяться. Он перестал отчитывать каждого за промахи и неудачи, а Эдриана перестал называть «собакой» и чаще обращается к нему по прозвищу. Это казалось более странным, чем Димитрий который теперь редко улыбался, смеялся и шутил. Он стал каким-то отстраненным и редко выходил из своей комнаты за последние несколько дней. Григорий перестал хамить и тоже стал более ласков с «Валетом». Меня радовала перемена их отношений, но и настораживала в тоже время.
— Совсем забыл, — обернулся Димитрий, уходя. — Брат сказал, что создал для тебя платье своего образца и что висит оно в твоей комнате. Может, когда переоденешься, потанцуем еще?
— Если появится такая возможность, то обязательно! — спустилась я вниз в свою комнату.
Когда я забежала взять банное полотенце, впала в ступор от шока. Я увидела платье, которое создал специально для меня Константин. Оно выглядело так, будто действительно для королевы: пышная юбка чуть ниже колена с длинным шифоновым шлейфом, а поверх шли легкие розы из барежа. Верх платья был в виде корсета из броката и ажура. С тканями я была на «Ты» т.к. мама когда-то была швеей и часто объясняла, что да как. Платье выделялось своим мятным цветом, а нежно-коралловые туфли должны были дополнить образ.
Я не хотела пачкать платье грязными руками, поэтому побежала в ванную. Приняв душ, мне все же пришлось надеть эту красоту вместе с туфлями на высоком каблуке и бижутерией. Когда я собралась, время оставалось немного, поэтому я хотела еще поучить Димитрия танцу.
— Димитрий, ты идешь?! — звала я вампира, но тот не откликался.
— Он сейчас занят, братья заставили его выполнить перестановку в гостевой! — появился на пороге Эдриан. — Если тебе что-то нужно, я сделаю вместо него, — было видно, как он отводил взгляд и играл желваками.
— Обойдусь! — выговорила я.
Так как Димитрий был занят, и обучение было невозможно продолжить, я села на пуф и принялась собирать волосы.
— Я помогу! — подошел Эдриан и взялся укладывать волосы в прическу.
— Я же…
— Я всегда это делал, — перебил он меня. — Даже если ты меня теперь ненавидишь, хотя бы позволь уложить твои волосы. Как и всегда! — старался он мило улыбаться, но у него ничего не выходило.
— Я не ненавижу тебя… — пробормотала я, опустив голову.
Мне было больно смотреть на Эдриана и на то, как он старается угодить мне. На душе скребли кошки, а сердце разрывалось от того, что я сама заставляю его страдать. Я не понимала, почему не могу признаться ему в своих чувствах. Не понимала, что я чувствую к Димитрию. Рядом с обоими парнями я чувствовала дискомфорт и смущение. То, что я влюбилась в Эдриана, это я дано поняла, но что касается Димитрия — темный лес. Я же ведь не могла влюбиться в обоих сразу? Но что мне не давало покоя, так это то, почему я не могу выговорить «нравишься» или «люблю» хоть одному из них.
— Не опускай! — приподнял парень мою голову. — Ты же сама сказала, что ненавидишь меня.
— Я… А нечего было меня целовать! — покраснела я и, опустив опять голову, перебирала пальцами подол платья. — Прости меня.
— Я не злюсь. Просто мне кажется, что я тебе не нужен и что я лишний в этом доме! — нежно собирал он мои волосы изредка дотрагиваясь до шеи. Когда он так делал, меня бросало в дрожь, по телу бежали мурашки, и я стискивала подол платья в кулаках.
— Но это не так! — вскочила я. — Ты нужен мне! И ты вовсе не мешаешь! Ты всегда был и останешься первым шевалье! И к тому же, ты не можешь меня оставить или ты забыл, что поклялся защищать меня и быть всегда рядом?
— Когда я тебе клялся?!
— Что? — уставилась я на него, опешив. — В первый день моего пребывания в этом поместье! В тот день ты, также как и сейчас, укладывал мои волосы! Помнишь? — протянула я ему мизинец. Он, взяв его также как и при той клятве, улыбнулся.
— Я помню. Только твои волосы были тогда длиннее! — поправил он выбившийся локон.
— Тогда не смей оставлять меня! — обняла я его и прижалась к нему, шмыгая носом.
— Не оставлю, — поцеловал он меня в лоб.
— Кажется, вы помирились! — проговорил Григорий, стоя в дверях моей комнаты. — Так-то лучше! Оба ходите, как два хомяка, дуетесь и коситесь друг на друга, не разговариваете. Поторапливайтесь с прической, скоро прибудут гости.