— Мда… — отвела я взгляд. — И в какой дурдом я попала? — бормотала я себе под нос. — Хорошо, я выполню все, что хочет твой господин, но ничьей женой я не намерена становиться! Кстати, почему этот Григорий назвал меня Иулия Розенкрафц?
— Это твое настоящее имя от рождения, — начал он мне опять все дословно объяснять. — Розенкрафц — твоя родовая фамилия. Поколение Розенкрафцев тесно связанны с вампирами, одна твоя дальняя родственница была знаменитым охотником на вампиров. Твой отец молчал, что он в прошлом был охотником и ничего не рассказывал твоей матери, поэтому она ничего не знала. И когда вампир напал на нее, твой отец поплатился жизнью, но все же спас ее, хоть и оставил жену и маленькую дочь.
— Ты так много знаешь, будто был лично с ним знаком. Столько знаешь о вампирах и охотниках… И о Розенкрафц… — смотрела я на него подозрительно. — И моя фамилия не Розенкрафц, моя фамилия Уокер. А имя при рождении Джулия-Фэй.
— Это не правда! Ты — Розенкрафц Иулия! — вошел в комнату, где мы прятались еще один парень. Светловолосый с голубыми глазами, почти как «Валет» ростом, так же в обтягивающей майке синего цвета и джинсах. Он говорил со мной на русском языке.
— А ты еще кто такой? — смотрела я на него с опасением.
К сожалению, мой русский далек от идеального. Я ведь говорила на нем только когда ездила к бабушке и дедушке, но часто перескакивала на английский и им приходилось говорить со мной на иностранном.
— Я прошу прощения за моего младшего брата! Я Константин Вандербежский, самый старший из сыновей. Извини, что не встретили тебя должным образом, просто Димитрий посчитал себя слишком взрослым. Он без разрешения отправился за тобой, укусил и запер тебя в подвале, ничего не сказав своим братьям. И за это сейчас он наказан и заперт в своей комнате, но к вечеру будет свободен. И в знак нашего глубочайшего сожаления, пожалуйста, прими мой подарок, к тому же, я слышал, что у тебя на днях было день рождение.
— Мне ничего не нужно! — хмыкнула я и отвернулась от него.
— И все же тебе придется! — щелкнул он пальцами и на кровати появились несколько коробок. — Сегодня у нас ужин в твою честь, так что тебе придется одеть это! — указал он на коробки, а я всю кровать изъерзала, разыскивая, откуда они могли появиться. — После я подберу тебе повседневную одежду, в которой ты сможешь нормально ходить по этому дому.
— Подберешь? — уставилась я на него, и тут же на кровать упало несколько модных журналов, я же подпрыгнула и опять начала все осматривать.
— Встань! — велел он, показывая на пол. — Подними руки! — я делала все, как он говорил, и в мгновение, после его щелчка пальцев, рваное красное платье сменилось на модные шорты и майку, которые только входили в коллекцию.
— Что за?! — отпрыгнула я и упала обратно на кровать, но уже через секунду села прямо.
— Если что, обращайся. Если нравится, можешь оставить себе, нет — выкинь! — опять скомандовал он. — А в коробках платье, туфли и аксессуары. К девяти будь готова, твой компаньон тебя проводит до гостевой, где обычно все собираются, и эта комната теперь твоя. Никто из братьев сюда не войдет, т.к. в ней витает запах твоей крови, — вышел он из комнаты и закрыл за собой дверь.
— Гарантируешь? — окликнула я его.
— Да, так или иначе, у тебя есть «собачка», подаренная нашим отцом, — ухмыльнулся парень, косясь на «Валета» и, хлопнув дверью, ушел.
— Собачка? — смотрела я на дверь и, не моргая, перевела взгляд на парня, стоявшего рядом со мной. — О чем это он?
— Мой господин велел оберегать тебя как самое драгоценное сокровище, даже ценной своей жизни. И если моя госпожа захочет, чтобы я исчез, я пойду и убью себя! — смотрел он на меня невозмутимо.
— Надеюсь, до такого не дойдет, — начала я распаковывать коробки, — и прошу, не называй меня «моя госпожа»!
В большой коробке лежало платье голубого цвета из вискозы, украшенное на груди и подоле черными кружевами и белой тесьмой. На юбке помимо вискозы был бареж, сложенный в гармошку, отчего она казалась пышной. В коробке поменьше были черные матового оттенка туфли на высоком каблуке, в маленьких коробках были серьги, браслет и ожерелье с большим цветком.
— Какая красота! — радостно возгласила я. — Вот только… — убирала я все обратно, — я не могу это надеть.
— Почему? — удивленно смотрел на меня Эдриан.
— Я не хочу испортить платье и сломать каблуки у этих туфлей. Я не умею ходить на таких высоких каблуках, — с печалью смотрела я на все вещи.