Джайна замерла с приоткрытым ртом, обдумывая ответ на неожиданный вопрос. Адель, на которую были устремлены вопросительные взгляды Вилии и Магны, вдруг потупилась, опуская голову.
— Адель применяет пыточное заклинание к своим ученикам? — ещё более вкрадчиво поинтересовалась Вилия у растерянной Джайны. — Или вы не знаете, что происходит в вашей школе, миледи Джайна?
Вилия ещё раз внимательно посмотрела на растерянную наставницу и главу школы чародейства и вдруг развернулась к королеве:
— Вы сами видели, что происходит в школе чародейства под руководством Джайны. Я прошу снять её с поста главы школы и начать проверку по обвинению в применении пыточного заклинания к ученикам и ученицам школы. — Вилия перевела взгляд на Джайну и Адель, язвительно искривив губы: — Должно быть, вы не слышали про то, что Её Величество запретила применять к дворянам любые наказания, кроме тех, которые назначаются королевским судом…
— Любые физические наказания, — зло уточнила Джайна, бросив негодующий взгляд на Адель.
— Абсолютно любые, — холодно посмотрела на неё Магна.
— Джайна даже не знала о том, что Рада может наложить купол абсолютной защиты, — намекающе приподняла брови Вилия, обращаясь к королеве. — А это заклинание относится к боевым и требует высокого мастерства. Джайна уже давно должна была рассказать вам о её выдающихся способностях и назначить Раде опытного наставника.
— Тогда я прошу начать проверку Гильдии охотников по обвинению в слишком жестоких наказаниях, — тут же заявила Джайна. Она развернулась к Вилии и едко поинтересовалась: — Сколько было твоему охотнику, когда ты высекла его плетью? Её Величество запретила необоснованные наказания и для рабов.
Вальд поморщился, но промолчал, не вмешиваясь в придворные дрязги между двумя королевскими советницами. Теперь он, кажется, начинал понимать, для чего Вилия отправила его сюда — чтобы в очередной раз уязвить Джайну на глазах королевы. Он и раньше безоговорочно доверял главе Гильдии и сейчас ещё раз убедился в том, что Вилия ничего не делает просто так и никогда не поставит под удар кого-нибудь из охотников, если не имеет плана дальнейших действий.
— Тринадцать, — отрезала Вилия. — Я имела право это сделать, — она вдруг тяжело вздохнула и пояснила Магне: — Теперь я вынуждена напомнить вам ту историю с проверкой борделей, — недовольно поморщилась она. — Знаю, что вы не хотели бы вспоминать о ней, но я потребовала ту проверку именно из-за него.
Магна точно так же поморщилась. На вопросительный взгляд Джайны королева со вздохом заметила:
— Лет десять назад Вилия потребовала проверки нескольких борделей и компенсации за нанесённый ущерб от их владелицы. Хозяйка борделей, Оливия, как оказалось, не только подкупала городскую стражу, но и вела своеобразный… кхм… дневник, в котором записывала, кто и когда пользовался услугами её… мальчиков и девочек. В общем… — Магна ещё раз вздохнула, — благородные придворные дамы и высокопоставленные дворяне на досуге не только посещали владения Оливии, но и подрабатывали там исключительно для острых ощущений. Мне пришлось отправить в ссылку едва ли не половину двора из-за их непристойного поведения. И вашу предшественницу на посту главы школы, кстати, тоже.
На лице Джайны было написано явное отвращение к этим «благородным придворным дамам и высокопоставленным дворянам». Магна поморщилась, а затем вопросительно кивнула Вилии:
— Ты ведь вспомнила эту историю не только для того, чтобы поворошить прошлое?
Та с тяжёлым вздохом на секунду прикрыла глаза:
— За пару дней до этой проверки Вальд и двое его друзей слегка заблудились в городе и забрели на территорию Оливии. Вместо того, чтобы выпроводить моих мальчишек подальше от своих владений, Оливия приказала их схватить, чтобы потом вернуть мне за выкуп. К тому времени, когда я там появилась, друзья Вальда были избиты до потери сознания, а самого Вальда почти задушили из-за того, что он пытался сопротивляться. На следующее утро он сам пришёл ко мне и потребовал публичного наказания плетью, потому что считал себя виноватым в случившемся — в том, что они заблудились в незнакомом районе Вериса; в том, что не успели убежать от людей Оливии; в том, что он не смог защитить своих друзей, когда тех избивали на его глазах.