— Из чего?
— Протеиновая масса, разработанная нашими генетиками уже находиться в заранее подготовленных формах аппарата. Не хвастаюсь, но хочу отметить, что процентное содержание протеиновой постоянной к гидромассе выверено безупречно. Содержание содового составляющего три процента. Дрожжевые консерванты десять процентов. Глюкоза…
— Подождите, — остановил я Юрка, который ударился в цифры, ничего для меня не значащие, — Вы хотите сказать, что пять элементов вам нужны для того, чтобы зажечь в этой чертовой конструкции простой огонь?
Юрк изумленно похлопал меня по плечу.
— Превосходно! С вашим умом только теории относительности открывать.
— Относительность подождет, — до меня дошла наконец вся элементарность процедуры восстановления, — Если вам нужен простой огонь, то почему бы ни воспользоваться … я не знаю… спичками. А хотите, я разожгу костер исключительно с помощью двух палочек?
Юрк задумался, изучая меня пытливым взглядом.
— В этом что-то, несомненно, есть, молодой человек. Мы, члены ученого совета, как-то не рассматривали данную возможность. Интересно, интересно. Спички, говорите? И брикеты загорятся? Вы уверены, коллега?
— Ха! Вы еще спрашиваете, — свобода присела рядом и во все зенки наблюдала за нами, — Устрою самый настоящий тимуровский костер. И батон ваш прародительский восстановится за милую душу.
Юрк почесал затылок с правой стороны. Хотя, может он почесал и поясницу, но все с той же правой стороны.
— Создание высоких температур без использование разрядов высокой плотности, — забормотал он, — Восстановление с минимальными затратами. За это можно получить Сдобовскую премию.
— Половину мне, — вставил я, мысленно приплюсовывая энную сумму к двадцати пяти миллионам Министра.
Наверно, не стоило мне заводить разговор об этой половине. Глазки Юрка забегали, он весь покрылся коричневыми пупырями и с него стали падать на пол целые хлопья белой плесени. Сгниет, а премией делиться не станет.
— Ну вот что, коллега, — Юрк весь собрался, стал серьезным и деловым, — Ваше предложение заслуживает всевозможных похвал, но боюсь, что в настоящее время наша великая нация не сможет им воспользоваться. Вы должны понимать, что отпущенные нам средства использованы. Энергия накоплена, элементы собраны. С вашими идеями нужно еще поработать. А это долгие годы исследований и разработок. А сейчас, будьте любезны, займите свое место. Я и так уделил вам слишком много внимания, коллега.
Вот она, консервативность в полном ее проявлении. Такую идею батон заплесневелый губит. Песню, а не идею. И далась мне эта половина премии.
Ко мне подвалили два ассистента и потащили желто-красному языку. Но я успел кинуть в спину Юрка презрительные слова о душителях научных открытий, о ретроградстве, консервации, конфронтации, консерватизме, консерватории и о киндер-сюрпризах. Юрк умный батон, сам поймет, что предназначалось именно ему, а что, всей остальной нации.
Привязав меня в вертикальном положении к языку, ассистенты быстро покинули опасное место, оставив меня одного. Относительно одного, конечно. Со своего места я отчетливо видел остальных четверых товарищей по несчастью, включая Министра. Если первые три элемента находились в устойчивой ступоре, то Медведев громко требовал вызвать к себе адвоката, представителя межзвездного Красного Креста и секретаршу с чашечкой хорошего, крепкого кофе.
Сейчас, разбежался. Где ему здесь найдут хорошее кофе? Фантаст хренов.
— Через минуту начинаем отсчет! — Юрк говорил в микрофон хорошо поставленным голосом, — Всему обслуживающему персоналу покинуть опасную зону. Повторяю для плохо слышащих. Покинуть опасную зону.
Предупреждение ко мне не относилось, поэтому я даже дергаться не стал.
Сновавшие взад вперед многочисленные ассистенты и сам Юрк торопливо выкатились из зала Возрождения. Створки захлопнулись со страшных грохотом, отрезая их от опасной зоны.
Через полминуты они появились на втором этаже зала Возрождения, в специальной комнате, огороженной от нас толстым стеклом. Я видел, как Юрк напялил на глаза черные, во всю ширину тела, очки, постучал по микрофону и сказал:
— Протеиновая масса на исходные позиции!
В полу распахнулся люк, и из него выехал на резиновых гусеницах робот доисторической сборки. В железных лапах он держал голубую кастрюлю, в которой клокотала и пузырилась светло серая масса. Робот подъехал к аппарату Возрождения и замер.
— Выдвинуть форму! — скомандовал Юрк.
Из аппарата Возрождения, из самого его нутра вылез черный поднос.
— Произвести загрузку формы.
Робот перевернул кастрюлю, вывалил все ее содержимое на поднос, после чего быстренько заскочил обратно в половую дырку и задраил за собой люк. Поднос с протеиновой массой завибрировал, изгибаясь и закручиваясь, потом замер успокаиваясь.
— Поздравляю всех с завершением первого этапа, — радостно возвестил Юрк из своего укрытия.
На подносе лежал аккуратненький круглый мяч, немного испачканный, но в целом даже похожий на тот, что я видел у паПА в кабинете.
— Тридцатисекундная подготовка! — радость Юрка закончилась и он вновь перешел в рабочий режим, — Подключить контакты!
Стержень над головой покраснел до окалины.
— Двадцать секунд до разряда! Охладители на полную мощность!
С потолка стала капать вода.
— Пятнадцать секунд!
Первые три элемента вышли из ступора и завыли. Признаться честно, мне тоже стало немного не по себе. Этот вой… Эта подготовка к разряду… Неприятно.
Элементы выли истошно и с чувством. Больше всех старался длинноухий элемент, похожий на зайцев с планеты ледяных столбов. Со слухом у него, как и у Кузьмича моего, было не очень, и производимый им вой напоминал мне писклявое жужжание сбитого в детстве рогаткой дворецкого.
Министр Культуры в это время, пользуясь тем, что ему оставили свободными руки, достал из карманов ручку, блокнот и быстро-быстро исписывал один листок за другим. Скорее всего изъявляет свою последнюю волю. Завещание, там. Напутствие будущим потомкам. Интересно, а он не забыл про двадцать пять миллионов брюликов? А то ведь все достанется секретарше и прапорщикам с огнеметами, которых запретили специальной конвенцией.
— Десять секунд!
Голос у Юрка напряженный какой-то. Переживает, бедняга. А вдруг не получится? А вдруг не сработает? Второй попытки не будет. Ага! Рубильник ему принесли. Значит сейчас от десяти до единицы считать станет. Ну что ж, пора подумать о том, как профессионально, а главное качественно, спасти жизнь охотника за бабочками. И если получиться попробовать все-таки получить чек у Министра. Десять секунд, большой срок.
— Десять! Семь! Пять! Три!..
Вот ведь дурацкая нация. Все через одно место делает, Даже считать как следует не научилась! Но я то хорош. Охотник за бабочками должен моделировать любые ситуации с непредвиденными факторами. А не сумел. За это и получай разряд по самые подмышки. Жаль, не успел.
— Один! Разря-я-яд!
Высоко, у самого горла, тугой, набухающий кусок распер тело, разрывая его на части.
Жизнь у охотника за бабочками, к сожалению самого охотника за бабочками и к понятной радости бабочек, одна. И бывает порой очень жаль, что проживается она бесконечно непутево….
Конец книги
Г. Мурманск С. Костин
…безобразие!!!!..заморить такого парня!!!!..
…С.Костин — гад!!! На мыло его! На мы-ло! На мы-ло! Чего сопли распустили? Помогайте! На мы-ло! На мы-ло!
…охотника за бабочками так просто из жизни не вычеркнешь!!!.. Писаки…
…еще повоюем… Где Кузьмич, едрен таракан!..
ЗАЯВЛЕНИЕ
«Мы, нижеподписавшиеся, настоятельно рекомендуем, так называемому писателю, С. Костину не брать грех на душу и любыми доступными средствами спасти главного героя повествования. В случае положительного решения вопроса обязуемся не наносить вышеназванному С. Костину легких и тяжких телесных повреждений».