Мерзавка сделала давительное движение горлом. Очевидно она хотела сказать, что Кузьмич, подлец, не предупредил ее не только о втором хозяине каравая, но и о наличии той, которая сейчас метилась ей в лысую макушку.
— Я тебе сейчас то глазенки поотстреливаю, — сообщила Люси и, воспользовалась для отстреливания глаз «штормом». Бедную Ред чуть не размазало по развалившейся стене. Но она, не долго думая, вскинула гранатомет и произвела ответный выстрел. Навскидку, даже не целясь.
— Кузьмич, хорош брюлики под кроватью ныкать, — я вытащил Кузьмича за крылья, отобрал брюлики и запихал их в карман, — Не ной, друг. Садись на плечо. Самое интересное пропустишь.
А в номере, тем временем, разворачивались поистине исторические события.
Девчонки сцепились друг с другом не на жизнь, а на смерть. Выкрикивая нечленонепереводимонелетературные выкрики, они палили друг в друга, только свист стоял. Израсходовав весь недельный боезапас, они сошлись врукопашную.
Мы с Кузьмичем, на всякий случай, чтобы не зацепило ненароком, перебрались на кровать.
— Три к одному, что Люси Мун ребра намнет.
— Принимается, — Кузьмич хлопнулся о мою ладонь, — А если не намнет? А вдруг они, командир, помирятся? Ты смотри как она ей в морду-то заехала. Кошмар. Ты слышал, о чем я спросил?
— Слышал. Ты ж бабочек здоровый. Управишься и с двумя. У-у! Ты видел. Видел? Люська-то как лягается. Почище лошади Пржевальского, что у нас в садике пасется.
— Тяжело с двумя. Ты ж командир, знаешь. Я парень горячий. Могу и осерчать если что. Так они вдвоем меня быстро осерчанного в чувство приведут. Оба! Вот это подсечка!
— Ну! Классно у нее получилось. А вот табуретку они зря сломали. Кузьмич, а чего ты так дешево каравай наш загнал? Совесть-то иметь надо. Все-таки подарок. И не тебе, заметь. Мог бы еще брюликов десять накинуть. Смотри, Ред у Люси все волосы сейчас вырвет. Самой-то хорошо, без волос ходит. А как девке дальше жить? Кузьмич, а тебе кто больше нравится. Ред или Люси?
— Да ты что, командир. Нашел что сравнивать. Люси живая. Моего рода и племени. Опять же, нежность у нас.
— А с Ред у тебя нежности не было. У кого это челюсть хрустнула?
— Потом разберемся. С Ред у меня только производственные отношения. И я прекрасно помню, что она должна нам небольшую такую вещицу. Так что в наших интересах, чтобы победила Люси. Времени сколько? Тут надолго. Пошли в забегаловку. Они нам еще четыре килограмма сухарей обещали. Ну и тебе что-нибудь перепадет. Ты, только, командир, морду попроще сделай. И на потолок поглядывай почаще.
Через два часа мы вернулись. В коридоре нас встретила похоронная команда в полной готовности и уборщики мусора на мусорной машине.
— Шеф, долго нам ждать-то? — спросили они, многозначительно показывая на часы, — Тут работы до утра, а то не дай бог еще твоя собака дерьма наложит. Доплатить бы надо.
Я незаметно сунул Кузьмичу пачку брюликов, которую у него же и отнял. Он переговорил с ребятами, улаживая временной вопрос, заплатил, сколько просили, а остальное запихал за щеку.
— К вечеру подойдут, — сообщил он, — Пожелали приятно провести время. Пойдем, посмотрим, что ли?
Не утруждая себя поисками дверей, мы прошли сквозь разрушенные стены и уселись на единственную целую вещь в номере. На кровать.
Ред и Люси, вцепившись в друг друга, лежали на полу, изредка щипая друг друга. Невооруженным глазом было видно, что победа при таком желании бороться может не достаться никому. Кузьмич лукаво подмигнул мне и сказал:
— Девки, а вы кусаться не пробовали?
Не пробовали. Потому, что живо откликнулись на пожелания болельщиков. Первой успела Люси. Она встала на мостик, вывернула шею на двести семьдесят градусов и вцепилась зубами в плечо Ред.
— Смертельный укус, — прокомментировал Кузьмич. И как в воду глядел.
Ред Мун вскрикнула, тело ее свело судорогой, потом обмякло и безжизненным мешком свалилось на пол.
— Один ноль, — сказал Кузьмич, — Гони брюлики, командир. Наша взяла.
Я отсчитал банкноты.
— Кузьмич, ты джентльмен или нет. Помоги женщине. Не видишь, как мучается.
Кузьмич коротко кивнул и полетел к Люси, чтобы оказать ей самую скорейшую помощь. Я же подошел к пухленькой Ред Мун и присел рядом с ней на корточках.
Странная штука жизнь. Ведь знал, что рано или поздно увижу эту смерть. И вот надо же. Даже жалко.
Тело Ред побелело, покрылось пупырышками, потекло, словно разогретый пластилин и буквально на глазах растаяло.
Я повозил пальцем в сопле образной лужице, пытаясь найти там хоть что-то. Ничего. Даже одежды. Только красные башмачки, свалившаяся с ног Ред во время длительного женского разговора с Люси, валялась у тумбочки. Я повертел туфельки в руках, примерил, понял, что маленькие. Потом посмотрел внутри, и чуть не заорал.
Там, в самой глубине, была прикреплена маленькая такая таблеточка. И быть мне два раза уродом, если это не смерть КБ Железного.
— Кузьмич, я нашел!
Я развернулся на месте, чтобы сообщить другу радостную новость, но тут же понял, что все мои новости будут сейчас первому помощнику безразличны.
Они с Люси целовались.
Я повернулся к выходу, чтобы не мешать встрече двух влюбленных. Но не успел и шагу сделать, как со всех сторон в номер посыпались боевые черные роботы с автоматами. На металлических физиономиях черные маски. Чтобы, значит, их потом в железяку не узнали.
Роботы быстренько уложили всех на пол, лицами вниз, естественно. Досталось и мне слегка. Но больше всех пинали Люси. А Кузьмича сразу же оттащили в сторону, уложили на носилки, обложили грелками и сунули в руки вазочку с сухарями. И только после это предложили мне подняться и подписать акт выполненных работ.
Акт держал в руках сержант Дук Аллес. Был он весьма доволен.
— Ведь умеем работать, когда захотим, — рокотал он, подсовывая мне акт и ручку с золотым пером. Ручку я, конечно, принял, а от бумаги отказался.
— Опоздали вы, сержант, — похлопал я его плечу, — Пришлось самому все сделать. Да вы не расстраивайтесь. Ваша честь от этого не пострадала. Нет, это не бандитка. Бандитка расплавилась. Лужа в наличии. А эта дама с крыльями и эротической юбочке, я так понимаю, любимая женщина бывшего заложника. Кстати, можете ее немедленно арестовать за нарушение тишины. Она соседям спать мешала. Подержите ее в участке суток пятнадцать. И ради бога, не говорите, что вас об этом попросил я.
Сержант Дук Аллес понимающе кивнул, подписался в акте приемки сам за всех, отдал соответствующие команды.
А боевым роботам все равно у кого руки выкручивать.
Когда упирающуюся Люси сажали в ящик, Кузьмич стоял на коленях, рыдал, что есть силы, и умолял сержанта отпустить ни в чем неповинное существо.
Сержант отрывал от себя цепкие лапы Кузьмича, говорил, что разберется, и пятился к дверям под прикрытие команды боевых роботов.
Про меня можно думать все что угодно, но я считаю так. Чем меньше народу участвует в спасательной операции, тем больше шансов на ее успешное завершение. А что было бы, если б Люси осталась с нами? Правильно. Затягивание сроков на неопределенные сроки. Постоянное отвлечение отдельных членов моего экипажа от должностных обязанностей. И вообще, нечего бабам на корабле делать. Занимаешься челночными перевозками, вот и занимайся.
— Вставай, Кузьмич, — я собрал в горсть обреванное тело первого помощника, — Если тебя это хоть немного успокоит, я нашел то, что мы так долго искали. Смотри. Классная штучка. Пошли в забегаловку. Мы у них еще обязательную сертификацию не проверяли.
Конечно, после двух корзинок сухариков, я признался другу о своем подлом поступке относительно хомо-бабочки Люси. Но в ответ на мои откровения Кузьмич захихикал и сказал, что по его прикидкам Люси просидит в местной кутузке не пятнадцать, а тридцать суток. А на мой вопрос, как такое возможно, первый помощник, ничуть не смущаясь своего недостойного поведения ответил, что лично попросил о данной услуге грозного сержанта.