— Предназначение сего билдинга неизвестно. Пробовали взорвать, не получается. Пытались ломиками потюкать, не тюкается, — доложил первый помощник.
— Ты по лбу себе потюкай, — посоветовал я ему, — Все тебе взорвать или сломать. А по научному пробовал? Вот это, например, что за ворота? Почему на них ручек нет?
— А это вы, командир, у КБ спросите. А что касается науки, то здесь вы ошибаетесь. Подкоп делали, но саперы говорят, что глубоко в землю уходит. Так что мы решили его оставить до прибытия Вселенского. Ему-то раз плюнуть. Тем более, что местные категорически отказываются иметь с этим зданием дела. Бояться они.
— Бояться они, — недовольно пробурчал я, — Выводи Вселенский на прямую наводку. Да народ подальше отгони. Можно даже по домам. Они свое дело сделали. Теперь наша здесь работа осталась. Да побыстрей, Кузьмич. Каравай обещал глазунью натуральную страусиновую на обед сварганить.
Пока Кузьмич разгонял по домам ополченцев, пока выводил Вселенский на прямую наводку, я прохаживался вокруг странного здания, рассматривая, щупая, пробуя на язык и на глаз.
Обширные знания, полученные мной в библиотеке паПА, подсказывали, что это, скорее всего, лифтовая шахта, ведущая глубоко под землю во владения КБ Железного. И что спускаться туда придется именно мне. Не одному, конечно. Волк сюда не пролезет, а вот друга моего дорогого я возьму обязательно. Даром он что ли дырки на погонах насверлил.
— Готово, командир, — сообщил подскочивший Кузьмич, — Народ сначала поупрямился, особенно папаша куколкин. Но я сообщил, что здесь будет произведен взрыв огромной мощности.
— Вселенский что? Готов?
— А Волчара над нами смеется. Говорит, что ему эту хибару снести, как, простите командир, пару литров горючки на землю слить. Ждет нас, чтобы начать процесс.
Убедившись, что соломенная армия отошла на безопасное расстояние, я с первым помощником забрался на Вселенский, дабы окончательно стереть с лица планеты любое напоминание о КБ Железном.
— Сами стрелять станете, или мне позволите? — Корабль осветил специальным юпитером красную рукоятку ручного ведения огнем.
— Стреляй уж, — разрешил я, подходя к центральному обзорному, для лучшей видимости, — Не промахнись только. Чем-нибудь особенным.
Волк фыркнул, и навел прицел на ворота.
— Баловство все это. Но раз такое дело, то попробуем мое новое изобретение. Взрыв направленного действия с цементно порошковым расширителем. Может и сработает, — сказал Волк и выстрелил.
Одновременно с выстрелом ворота одноэтажного здания распахнулись, и в них показалось то самое существо, которое нас чуть с Кузьмичем не слопало. Неприятное которое, с огромным телом. Оно как раз распахнуло пасть, готовясь нанести упреждающий удар, но ничего не получилось.
В распахнутую пасть монстра влетела выпущенная Вселенским Очень Линейный Кораблем связка из мешков с цементом и взрывчаткой.
Монстр сказал: — «Упс!» — захлопнул пасть, подождал, пока внутри у него все взорвется и развалился на тысячу мелких осколков.
Мы помолчали немного, наблюдая, как оседает поднятая взрывом пыль.
— Признайся, что ты знал, что он появится, — спросил Корабль Кузьмич, — Иначе я подумаю, что ты самый из самых Вселенских.
Для Волка слова первого помощника были слаще моторного масла и он ответил, что ни хрена не знал. Просто так все получилось.
— Что получилось, то получилось, — закрыл я тему, боясь, что Волк за отличный выстрел потребует нескромное количество звезд, — Хорош трепаться о пустяках. Кузьмич, захвати снаряжение для подземного путешествия. Со мной вниз пойдешь.
— А как же награда? — попробовал открутиться от важного дела первый помощник, — Народ ждет церемонии награждения. Уже и помост соорудили. С гирляндами и местным духовым оркестром.
— Награды выдаются после полного разгрома врага, — сообщил я Кузьмичу прописные истины, — Двигай крыльями, нас куколка ждет.
— Кого ждет, а кого и на фиг пошлет, — проворчал бабочек, но перечить не стал и полетел за фонарями, касками и прочей мелочью, так необходимой для путешествия под землей.
— Может из местных кого-нибудь возьмете? — Волк явно переживал, что он не идет с нами, — Того же папашу куколкину. Он ведь землекоп, шахтер по натуре. Киркой владеть умет. Все дороги подземные знает.
— Это наш крест, — ответил я, — И нам его надо до конца протащить. Сиди здесь, никуда не летай. Стереги тылы наши. Да местное население на борт не пускай. Открутят что-нибудь на память, потом всю жизнь здесь торчать придется. Кузьмич, ты зачем рожу сажей вымазал? Там же и так темно.
Первый помощник прилаживая на голове каску с фонариком ответил односложно:
— Маскировка никому еще не вредила.
Как и следовало из моих ожиданий и предположений, здание представляло из себя лифтовую шахту. Всего с двумя кнопками. Вверх и вниз. Вверх дальше было ехать некуда, так что пришлось нам воспользоваться второй кнопкой. Той, что вниз указывала. Ворота захлопнулись, над головой загорелась одинокая восьми рожковая слюдяная люстра, и лифт, постепенно набирая скорость, понесся вниз. Туда, где скрывался КБ Железный и моя Ляпушка.
В углу лифта я нашел полосатый матрас и уселся на нем, ожидая прибытия в подземное логово врага. Кузьмич, после детального обследования кабины, запорхал рядом:
— Скажи мне, командир. А почему люди не летают? — у парня бывает. Когда впереди опасность маячит, у него ум обостряется неимоверно. И философия дурацкая прет из всех щелей, — Вот взмахнул бы ты, как я, крыльями. И полетел… И полетел…
— Куда лететь то? — осадил я первого помощника, — У меня не такая крепкая шея, как у нашей стратегической авиации. Да и что я там забыл. В небе. Пустота там. Мне и на земле хорошо.
— Мда, — глубокомысленно произнес Кузьмич, что означало его полное непонимание моего непонимания перед поставленным вопросом. Но на этом резвость ума его не закончилась, — А что, командир. Что собираешься делать после окончательной победы? Ну вот найдешь ты свою куклу, свадьбу сыграешь по всем правилам. Министр, может, гражданство выбьет. А дальше-то что? Тоска. Нет, командир, не знаю как ты, а я бы ни в жизнь.
Ничего я не ответил Кузьмичу. Все равно не поймет. Это я с виду такой шабутной. А на самом деле мне, как и всем, хочется простого человеческого счастья. Семью, дом. И любимую работу. Ведь, как здорово будет. Я ловлей бабочек займусь, а Ляпушка станет за мной сачки да чемоданы таскать. Ведь какая польза от нее неимоверная будет.
— Подъезжаем, кажись, — оторвал меня первый помощник от лазурных мыслей, — Я правую сторону на себя возьму.
Кузьмич завис в воздухе у правой створки кабины, приладив на плече дыробой, с которым он теперь никогда не расставался, а постоянно натирал до блеска сделанную на оружие надпись. Я уже говорил какую.
Я занял левую сторону.
Створки лифта отъехали по сторонам, и мы с первым помощником практически одновременно, перекувырнувшись, выпрыгнули в коридор, на всякий случай выпустив по паре очередей. Зря только патроны потратили.
— Никого вроде? — Кузьмич повертел головой и выключил головной фонарь. Света здесь хватало в избытке, — По какому коридору пойдем?
Перед нами в стороны расходились абсолютно одинаковые коридоры с бетонными стенами, потолками и полами.
— По левому, — решил я и, не дожидаясь Кузьмича, осторожно двинулся вперед.
— А почему? — любознательность бабочки иногда действовала на нервы.
— Потому, что здесь натоптано больше, — я указал на многочисленные следы, — Ты поменьше вопросов задавай, а побольше по сторонам смотри. А то выскачет ерунда какая…
По затоптанному коридору шли долго. Один раз попались двери, ведущие в небольшую комнату. Я постоял на стреме, пока Кузьмич, как самый маленький из нашей команды, слетал на разведку.
— Что там? — спросил я заметно потяжелевшего после разведки первого помощника.
— Да хлам всякий, — ответил Кузьмич и поставил на двери жирный прежирный крест, — Барахло ненужное.