Нога, как и недавний плевок, не смогла достичь именно самого Глаза. (Самое время, называть вещи своими именами. С большой буквы.) Меня подбросило вверх, перевернуло пару раз и аккуратно опустило на титановую перегородку.
— Совсем неплохо, — подытожил я результаты опыта, вытирая рукавом кровь и сопли. Кровь свою, а сопли Кузьмича. Потому, как он обиделся и плюнул мне в глаз, когда я находился в лежачем положении.
Я вошел во вкус. Отодрав от стены компактный огнетушитель, я размахнулся, собираясь продолжить изучение Глаза. Кузьмич, осознав, что я не просто так дурью маюсь, а занимаюсь изучением не изучаемого, схватил за шквариник Хуана, поднатужился и собрался послать его точным броском в тот же Глаз.
Но в этот момент в центральный обзорный раздался ненавязчивый стук.
За десятисантиметровым бронированным стеклом, со стороны космического пространства, на нас смотрело неприятное существо.
Вру. Неприятности в существе было ненамного больше, чем в любом из нас.
Очень тощее лицо, с длинными, на полметра, усами. Мохнатые брови вразлет. Грустные глаза с трехкопеечный брюлик. И в фуфайке.
Незнакомец еще раз осторожно постучал по стеклу, похлопал себя по плечам, показывая, что ему там, кажется, немного холодно.
— Не. Ты глянь что делается! — возмутился Кузьмич, — Это что за гудзонский ястреб такой с помойки?
Скорее всего, он имел в виду зеленых человечков.
— Это глюки, — я отложил в сторону огнетушитель, отобрал у Кузьмича Хуана и повесил его на полку, где у нас обычно висели корабельные араматизаторы. Знаете, такие вонючие бумажные штуки в виде созвездий.
— Какие глюки? — Кузьмич меня не понимал. Он подлетел к центральному обзорному и вперился глазами в незнакомца, который терпеливо ждал, пока мы обратим на него основное внимание, — Какие глюки? Он же там натуральный. Как есть. Замерз бедолага.
— Там абсолютный минимум, — кровь из носа идти перестала и я, закончив запихивать в ноздри вату из аптечки, пристроился на командирское кресло, — К тому же там нет воздуха. А этот смотри, как дышит. Определенно глюк.
— У глюков усов не бывает.
Сей факт я, как-то, не учел. Поизучав незнакомца минуты две, я пришел к окончательному решению, что Кузьмич, надо отдать ему должное, прав. За центральным обзорным, в безвоздушном пространстве, в вакууме, то есть, находился кто угодно, но только не глюк.
Я постучал по стеклу, привлекая внимание усатого.
— Тебе что, псих, надо?
Псих робко улыбнулся и показал рукой на входной шлюз. На наш, разумеется.
Я осмотрелся, насколько позволял центральный обзорный, по сторонам. Картина все та же. Безжизненные туши кораблей, запустение и безмолвие. Не считая незнакомца с усами.
— Зайти хочешь? — заорал я, показывая знаками, что, мол, не желает ли он зайти внутрь?
Усы дружно закивали в ответ. Согласны, конечно, согласны!
— А может он заразный? — Кузьмич усиленно кусал нижнюю губу и делал вид, что старательно размышляет.
— А нам уже все равно, — констатировал я, — Думаю, что этот парень, кто бы он ни был, скажет нам пару интересных вещей. И про то, что стало с кораблем, и про то, как он там, в космосе, в одной фуфайке. Открывайте, второй помощник, шлюз. Встречаем гостей.
Кузьмич, ворча, что никто его пока не понижал до второго помощника, полетел вручную открывать шлюз. Я же поудобнее устроился в командирском кресле, придал лицу серьезное выражение и стал ждать.
В дверь, теперь уже капитанского отсека, постучали.
— Войдите.
В проеме показался Кузьмич. Он делал лицом страшные выражения, явно желая сказать мне что-то нехорошее. Следом за ним, в проем протиснулся незнакомец, который был не глюк, и который с усами и в фуфайке.
— Здравствуйте.
Я отложил в сторону галактический переводчик. Тысяча двести тридцать языков и наречий. И вообще, зачем я его с собой таскаю? Вот какая странная вещь получается. Ученые веками голову ломали, создавали этот наисовершеннеший прибор, а он, оказывается, никому и не нужен. В любом месте галактики, в любом уголке вселенной все инопланетные существа, непонятно как, но разговаривают на чистом русском языке. Даже самый захудалый внеземной монстрик, пять столетий от начала рода, так и норовит при первой встрече выпендрится русским матом. Откуда это все?
— Здравствуйте, начальник, — незнакомец нерешительно топтался в дверях. Парня смутил мой суровый вид.
— Здрасть, — поздоровался я.
Повисла неловкая пауза. Я, со своей стороны, справедливо ожидал, что скажет посетитель моего любимого Всепланетного Очень Линейного Корабля. А сам посетитель, задрав голову на тонкой шее, ветел головой, осматривая помещение.