Я помахал им рукой, обернулся и посмотрел на подарок лысого начальника блокпоста.
Вот же люди. Не люди, а свиньи. Даже хуже. Вернуться, что ли, да набить ему морду? Скотине этому.
— Кузьмич, ты только глянь, что нам подсунули.
Кузьмич, напялив на нос пенсне, которое он в наглую стащил у какого-то близорукого короля, взглянул.
— Начало железного века. Не меньше. Раритет полнейший. Бронза. А может и сталь такая. Смахивает на "Зубило" с полутора тысячным движком. У них говорят, дюзовая подвеска слабовата была. А этот еще и не крашенный. Повезло нам.
То, о чем так упоительно рассказывал Кузьмич, отдаленно действительно напоминало "Зубило". Один из первых космических кораблей первой волны поселенцев. Такие штуки еще на постаментах стоят перед проходными аэрокосмических заводов. И бирочка имеется. "С этого начиналась история космоплавания".
Но больше всего корабль напоминал самый обычный хлам.
Груда железа. Ржавого. Груда аппаратуры. Списанная. Груда лошадиных сил. Что это, лошадиные силы, никто, правда, не знает. Но тоже, наверняка, бракованные.
— Другого-то нет, — Кузьмич не утешал меня. Он констатировал факт.
— Другого нет, — согласился я. И не предвидеться. Возвращаться к Лысому, значит рискнуть и будущим и Кузьмичем, — Залезем, что ли, осмотримся?
Внутри корабль производил гнетущее впечатление. Лет двести назад нанесенная краска облупилась, обнажая голое железо, которое начинало потихонечку ржаветь. Обрывки проводов свисающих с потолка, скрипящие полы. Паутина клочьями трепещется, и отовсюду странные звуки. Дежурное освещение, еле горя, освещает мрачные коридоры.
— А оно летает? — шепотом спрашивает Кузьмич.
Я пожимаю плечами. Разберемся.
Минуем заплесневелые переходы, набиваем несколько шишек в узких люках, встречаем парочку разложившихся трупов с нашивками техников. Заплутал кто-то. Находим дверь с надписью "Командирская рубка. Посторонним вход запрещен". Мы не посторонние. Мы хозяева. Новые хозяева.
Дверь, скрипнув несмазанными петлями, туго отворяется. И первым делом видим на дырявом металлическом полу разложенный звездой человеческий скелет. Порыв, пришедшего вместе с нами ветра, сдвигает череп с места, и он катится в нашу сторону, страшно щерясь.
Кузьмич с визгом прыгает мне за пазуху и дрожит. Я тоже взвизгиваю и отпинываю череп ногой. Нога застревает в распахнутой челюсти, от чего мой визг становится еще визгливее. С силой шмякаю череп о переборку. Разлетается он на мелкие куски.
И где-то в глубине ржавого нутра корабля рождается нервный смех. И затихает, разбившись о трухлявые стены бывшего первопроходца.
— Что это было? — Кузьмич высунул голову из надежного укрытия.
— А Галактика его знает, — первый страх прошел, и я взял себя в руки. За годы поисков редких экземпляров бабочек и не такое видал и слышал, — Ты, Кузьмич, лучше на это взгляни.
Там, где раньше лежал череп, прямо на полу был нарисован неизвестным нам материалом странный знак. Словно человеческий глаз, а вместо зрачка — чернота безумной пропасти.
Я присел на корточки и ткнул пальцем в этот самый зрачок. Холодом обожгло неимоверным. Мертвым холодом. И снова по кораблю пронесся тот же самый нервный смех.
— Черт, — выругался я, как мог, — Больно.
— Знамо больно, — Кузьмич следил за моими действиями издалека, — Нечего пальцы совать, куда не попадя. Досуешься однажды. Дырки не все безобидными бывают.
— Может это Лысина над нами издевается? — предположил я, баюкая онемевший и замерзший палец.
Кузьмич отрицательно покивал головой.
— Не похоже. Ты посмотри, на глазу даже пыли нет, а вокруг ее вон сколько скопилось. И следов, кроме наших, не видать. Да Лысина сюда и за пять орденов не полезет. Страх-то здесь какой.
В этом Кузьмич прав. О страхе верно заметил. Неприятно здесь. Муторно. И смех этот. Но жизнь-то продолжать надо?
— К черту глаз. Не нами нарисован, не нами и уничтожен будет.
Сильно сомневаюсь, что с этим глазом, даже если и очень постараться, можно что-либо сделать.
Я плюхнулся в кресло первого и единственного пилота, оно же место капитана, оно же место радиста. Кресло заскрипело ржавым скрипом, но не развалилось.
— Разберешься? — поинтересовался Кузьмич, устраиваясь на плечо и складывая крылышки.
Так. Что имеем? Вот эта кнопочка включает, судя по знаку, основной генератор. Жмем? Жмем. Хуже не будет. Хуже некуда.
Железо, которое раньше именовалось более гордо "Космическое железо", вздрогнуло и стало чуть заметно вибрировать. Значит все правильно. Генератор работает. А это уже половина дела.