Пока Кузьмич валялся на кровати, вернее на том, что от нее осталось, я занимался прокладкой курса.
Достаточно сложное занятие, могу заверить. Современная техника позволяет обойтись без этого кропотливого дела. Заходишь на мостик и, позевывая, сообщаешь центральному мозгу, куда тебе надо. И все. Занимаешься, чем хочешь.
Совсем другое дело старые корабли. Каждую циферку на свое место поставь, каждую запятую туда, куда надо. Сотню, другую кнопочек и переключателей нажми. Да смотри, в строго определенном порядке. Намучаешься.
И совсем уж последнее дело корабли типа "Зубило". Хотя, я, может, и зря грешу. Может совсем другая марка. Но суть одна.
Сиди сиднем на капитанском сиденье и руководи безвылазно полетом. Никаких вам координат, никакой автоматики. Крути штурвал и лети, куда хочешь.
Штурвал влево. Корабль влево. Штурвал вправо. Корабль вправо. Штурвал на себя и вбок. Корабль послушно делает мертвую петлю с тройным пируэтом.
— Хорош баловаться! Укачивает сильно!
Это Кузьмичу не спится на новом месте. Придуряется.
— Кузьмич, хорош придуряться. Или сюда. Я тут пару штуковин занятных отыскал.
Долго ждать себя Кузьмич не заставил. Даже морда не примята. Наверняка снова сухари жрал.
— Вот смотри, — я ткнул пальцем в сторону красной рукоятки, на которой висела странного вида железяка с дужкой и с дыркой посредине, — Тут написано, что эта ерунда служит для управления корабельным огнем. Здорово! Только она не работает. Вот эта гадость мешает.
Я подергал железяку, зачем-то заглянул внутрь ее, но ничего подозрительного не обнаружил.
— Эх, серость, серость, — вздохнул Кузьмич, — Замок это. Что б такие дураки, как ты…
Кузьмич реагирует очень быстро. Гораздо быстрее, чем все известные мне виды бабочек.
— … и я, естественно, руки уберите пожалуйста, не лазали куда не надо. Открыть, что ль?
Я его вежливо попросил открыть.
Кузьмич важно пропархал до красной рукоятки, поковырялся в замке.
— Будьте любезны, — широким жестом он пригласил меня полюбоваться проделанной гигантским умом работой.
— Молоток, — похвалил я бабочку, — А теперь попробуем, что это за штука такая — "Корабельный огонь".
Схватился я за ручку. На обзорном экране появилось перекрестие. Кузьмич радостно взвизгнул. Ему нравится. Навожу перекрестие на пролетающую мимо планету. Осторожно начинаю жать курок красной ручки.
Голос сверху.
— Руки! Руки, сказал!
Какая, к чертям галактическим, красная ручка! Какие ко всем прочим ругательствам перекрестия и планеты в них. Себя бы сберечь, жизнь свою уродскую. Непутевую. Говорил мне паПа, не лезь куда не следует. И Кузьмич говорил.
— Что это было?
Он самый, имеется в виду Кузьмич, непонятным образом выкарабкался из-под меня и задал самый наипростейший на этом дурацком корабле вопрос.
Почем я знаю, что это было. Может, какая зараза инопланетная, в последнее время ее до хрена и больше развелось. А может и глюки. Это такие, тоже инопланетные твари, но более изученные наукой. Шляются где вздумается, людей пугают. Нет, на глюков непохоже. Они так громко не кричат.
— Иди, посмотри.
Как же. Пошел уже. Мне и здесь неплохо. Под панелью хоть и пыли по горло, но понадежнее, чем на открытом пространстве.
— Иди, говорю, — Кузьмич с некузьмичевской силой выпихнул меня с належанного места. Сильный зараза, когда боится. Я вон как упираюсь, а ничего поделать не могу. Придется проверить. Не съел же он меня сразу. Голос этот. Кузьмича может, и не заметил. Малой он слишком.
— Иду, иду, — привязалось насекомое. Спас на свою голову. Лежал бы да лежал в вонючей луже, не вякал, когда не следует.
На карачках подполз к дверям в командирскую рубку. Я где-то читал, что именно так должны обследовать неизвестные территории настоящие герои. Зря под дубину и нож не лезть, а осмотрительно. Именно, на карачках. Штаны постирать можно.
В капитанской рубке никого не было. И удивительного в этом тоже ничего не было. Мы ж весь кораблю облазили. Не может же голос просто так на ухо орать. Ниоткуда и мухи не берутся. Даже зеленые.
— Странно, — ниже меня вылез Кузьмич и тоже заглянул в рубку, — Я готов поклясться своей безвременно погибшей три тысячи с половиной лет бабушкой, что ничего подозрительного не вижу. А ты?
— А почему шепотом?
— Сухарей переел, — сообщил самый смелый бабочка в Галактике, — У меня есть предложение.