— Надеюсь, наша посетительница не входит в перечень красивых предметов в этом зоопарке?
За что получил сшибающий с крыльев удар мокрыми трусами и презрительный "Дон-дон. Дон" из кокона.
Не хочу хвастаться, но я никогда не жаловался на сон. Стандартные люди современности вставляют в мозги микрочипы, которые автоматически отключают их от действительности и переносят в прекрасный мир сновидений. Я лишен такой возможности, так что с детства привык сам справляться и с усталостью и со сновидениями.
Однако, первую ночь после возвращения домой я никак не мог заснуть. Лезет в голову всякая ерунда. Вопросы тоже странные возникают, что делать и как жить?
Вроде жил поживал, брюликов наживал. Занимался любимым делом. Бабочек ловил. Богатеев, хозяев жизни грабил. Бедным, конечно, не отдавал, Где их, бедных, в наше время найти? Себе все оставлял. Не жизнь, а полнейшая романтика. И тут раз. Сачком по голове и полная неразбериха. Нашел на свою голову бедовую экземпляр необыкновенный. И ладно бы только для оранжереи дополнительный трофей. Так нет. Все к тому идет, что придется под венец с ней идти.
Бред какой-то, — думал я. Вот завтра паПА в себя придет, и скажет. "Ну, все, побаловались, и хватит". Ищи себе нормальную. Хоть из цирка, но что б с ногами и мордой человеческой. И что? Пойду искать. В Московском мегаполисе, говорят, специальный театр есть. Там такие же уроды как я, халахупы крутят, да народ смешат. На нос красную нашлепку, на голову колпак и рот до ушей. Смешно.
Уж пусть лучше уродина, чем эта страхолюдина.
Вздохнул я.
Нет. Знаю я паПА. Не откажется от слова своего. Ишь как он ее — "солнышко". Заколдовала старика. Колдунья. И змеюка.
Далеко за полночь, когда сон совсем уж потерялся, а может, загулял с кем-то другим, более симпатичным, я хотел, было, встать со ставшей неуютной кровати и пройтись по оранжереи, навестить своих бабочек. Но тихий шелест открывающихся дверей заставил уткнуться в подушку и притвориться спящим. Кто там еще посреди ночи шляется?
Чуть слышный стрекот работающих крыльев возвестил, что к нам пожаловал Кузьмич. К нам, это ко мне и кокону, который висел посередине участка и мирно посапывал в две здоровые дырки.
Повисев около меня и убедившись, что я гостю в других странах, Кузьмич направился к куколке. Пришлось слегка вывернуть из-под одеяла голову. Интересно все-таки. Кузьмич просто так по ночам не шляется. Может, снова с шилом мысли недобрые задумал, а может и чего хуже. Он же меня любит и видит, как мучаюсь. Не приведи Вселенная, решит от этой страсти меня избавить.
Кузьмич облетел пару раз вокруг куколки, повертелся, осматриваясь вокруг. Заметил пустой картонный ящик в углу и, напрягаясь, словно грузовая космическая баржа, притащил ее поближе к висевшему на сучке кокону. Уселся на край.
— Эй, крошка! Спишь?
Куколка вздрогнула, зажгла глаза и ответила:
— Динь.
— Я тебе леденец принес.
Кузьмич залез в карман, достал маленький леденец на палочке, отряхнул от налипших крошек и протянул куколке.
Думаете, я вскочил и прекратил это безобразие? Ничуть. Хоть паПА и говорил, чтобы не кормили его "солнышко", да все приказы паПА выполнять надорваться можно. Уж лучше пусть Кузьмич дружественные мосты налаживает. Может сам на ней и женится.
Кузьмич засунул леденец в рот куколке. Та издала непонятный звонок и принялась чмокать.
— Давай, давай крошка. И не думай, что Кузьмич совсем уж парень нехороший. И обиды на меня держать не надо. Погорячился я в прошлый раз, с шилом то. Впредь этого не повторится.
— Дзинь-дзинь.
— Еще принесу. Завтра и принесу.
— Дзинь?
— Да спит он. Проверял. Умаялся он. То тебя туда-сюда таскал, то дела свои. А что, крошка, и, правда, он тебе нравиться? С первого взгляда?
Продолжительная веселая трель колокольчиков возвестила о том, что, действительно, любим, причем, с первой минуты появления на экране во время сеанса дальней связи.
Кузьмич хмыкнул.
— А вот этого я не знаю, крошка. Человеческая душа для нас, для бабочек, потемки. Иной раз смотрю на него и думаю, что вот он, весь. Как на ладошке. А в следующую минуту понимаю, что ни черта я в нем не понимаю. Вот такой он человек. Да! Это точно. С широкой душой человек. Этого не отнять. Другой бы пролетел мимо. А он, нет, проверил лужу и меня в люди вывел. Кем я был раньше? А никем, в той самой луже столетиями жил. А теперь? Теперь я друг его.
Куколка внимательно слушала этот монолог бывшего обитателя лужи, только иногда позвонила, поддакивая.
Я тоже навострил уши, так как от Кузьмича нечасто можно услышать подобные слова. Все больше пакостями занимается.