— Привет, — снова засмеялась куколка, — Ты так это говоришь, будто не виделись мы с тобою сто лет.
Что-то я стал слишком возбужден. Дергаюсь, как при первом свидании.
— Я бы руку пожал, но… не за что, извините. То есть извини. На "ты" можно, да?
— Можно, — интересно, а она от поцелуя моего прорвалась, или как? Черт! Интересно-то как. А впрочем, ничего удивительного. Если родственнички ее, в шляпах которые, нормально разговаривали, почему я удивляюсь тому, что она способна произносить нормальную человеческую речь.
— Тебя…, - я осторожно прикоснулся к кокону пальцем. Впрочем, тут же его и отдернул. Еще цапнет, ее никто ж не знает, — Тебя, как зовут. Меня… Меня! Зовут Константин. Костя. Костик. Костюнчик. Ага? А тебя?
— Ляпуська.
Странное имя для страхолюдины. Впрочем, чего это я удивляюсь. У меня тоже имя не дай Галактике кверху пузом перевернуться. Ляпуська. Пусть будет Ляпуськой.
— И как это ты вдруг? Заговорила? Надеюсь, не мой поцелуй? Кстати, приношу извинения, если что не так.
Ляпуська в очередной раз засмеялась. А я подумал, что впервые встречаю куколку, которая слишком много смеется. И чей смех, меня абсолютно не раздражает.
— Не хочешь отвечать? И не надо. Слушай, а ведь здорово-то как! Молчала, молчала, и раз! Молвишь человеческим голосом. Чудо.
— Толи еще будет, Костюнчик.
Ишь ты. Из всех имен самое идиотское выбрала. Значит, есть чувство реальности.
— И что это значит? Ляпуська.
Сума сойти.
— Придет время, узнаещь. Ты говорил о "каравае"? Я знаю, что это. И тебе не будет стыдно перед паПА.
Да, да, да, да, да. Каравай. Было такое. А ведь ситуация меняется с каждой минутой. Это что же получается? Если раньше мы, то есть я один, имел в наличии дохлый кокон, невыполнимое задание и перспективу быть изгнанным из родового дома, то сейчас! Сейчас в наличии совершенно, без акцента, разговаривающая на русском инопланетная чужестранка, которая по устному договору является моей невестой. В наличии, также, пока, правда, не совсем ясная, перспектива выполнения первого задания паПА. Что в итоге? Нехорошие вещи в итоге.
— Ляпуська, — начал я, боясь не испугать куколку словом неосторожным, — А как насчет наших с тобой отношений? Помнишь, о чем я говорил. Ну, о человеческих нормах, правилах приличия.
Куколка помнила.
— Я постараюсь не слишком тяготить тебя.
— Этого мало.
— Я не намерена претендовать на тебя, пока ты сам этого не пожелаешь.
Хрен дождешься.
— И никакой свадьбы, даже если мы выполним все пожелания паПА…
— Нет, конечно, — куколка дернула краешками губ, по которым стала стекать липкая слизь, — Никакой свадьбы не будет. Я ж не дура, за такого страшненького и уродливого выходить.
Вот! Вот в чем суть всех самок. Будь-то человеческая женщина, или внеземная особь. О них заботишься, им носы подтираешь. И сю-сю-сю с ними, и пути-пути с ними, а они… Да пошли они все по млечному пути до самых до окраин!
— Я шучу, — куколка глупо хихикнула.
И в этом тоже они все. Как можно шутить над самым святым, что есть у человека, а потом признаваться в этом с глупой рожей.
— Шутишь? В первой или второй части?
Куколка странно так свернула глаза набок, потом закатила из наверх и только после этого ответила.
— Мы, действительно разные.
Я облегченно вздохнул.
— Но ты должен обещать мне одну вещь.
Я вздохнул уже не так облегченно.
— Я не выйду за тебя, но половина того, что ты получишь в наследство — мое. А так же и половина того, что я наплакала. И тогда я помогу тебе. Хорошее предложение, Костюнчик.
— Не называй меня так, — я думаю, — Лучше что-нибудь более нейтральное, — половина состояния. Губа не дура! — Костя, это подойдет, — Большие деньги хочет. И камушки.
— Согласен.
Куколка заворочалась, изогнулась и из-под кокона показалась маленькая уродливая ручка. Вся в соплях, извините, в слизи. И в пупырях. Неприятная ручка.
— По рукам?
Надо Кузьмичу сказать, что б камушки побыстрее сплавил. Потом ищи свищи.
— По рукам.
Я со всего размаху вдарил по ладошке куколки. Моя ладонь мгновенно оказалась стиснута с неимоверной силой, раздавлена и перемолота.
Куколка, она же особь с неприличным именем Ляпуська, притянула меня к себе поближе и, глядя своими красными блинами в мои, истекающие слезами боли глаза, тихо сказала:
— Обманешь, убью, — потом улыбнулась и добавила, — Шутка.
Утром, укрывшись с Кузьмичем в цеху по производству мороженого "Чесночек", что на третьнм этаже, мы обсуждали сложившуюся ситуацию. Непростую, надо сказать ситуацию. Потому, что в связи с предстоящими испытаниями паПА распорядился прекратить любую финансовую деятельность внутри дома во избежание махинаций и подтасовок. Поэтому наши камушки торчали у всех на виду. У всех-то ладно. У куколки, вот что главное. И никакие отметки в паспортах Кузьмических делу не помогут.