— Кузьмич, открой двери! Какого черта?
— Я принимаю ванну, — донесся голос Кузьмича.
— Какую ванну? Я ж тебе аквариум для этого выделил.
Дверь чуть приоткрылась и в щели показалась обиженная физиономия бабочки. На голове Кузьмича красовалась красная шапочка с цветочками, а в руках он с трудом удерживал вибромочалку.
— Аквариум для меня мелковат, командир. Хотелось что-нибудь покрупнее.
Я оттеснил Кузьмича и заглянул внутрь.
Когда Кузьмич говорил о вещах более крупных, чем аквариум на двадцать стандартных ведер, он имел в виду, что и сама ванная комната для него маловата. Вода из кранов давно заполнила мое личное гигиеническое корыто и переливалась через край, образуя на полу здоровую лужу. Почему не сработала система безопасности, непонятно. Скорее всего, Кузьмич, по собственной прихоти отрубил ее на неопределенное время.
В этом импровизированном море плавали куски пены, пластмассовые лебеди и уточки.
Мне оставалось только сказать неопределенное "мда" и потребовать незамедлительно покинуть помещение всех незаконно вторгнувшихся. А чтобы было понятно к кому именно обращены мои слова, я пинком выкинул из ванной комнаты намыленного Кузьмича. В аквариуме обмоется. В том самом, в котором я развожу африканских пираний. Редкой доброты рыбки.
Через полчаса я встретил Кузьмича около оранжереи. Он недоуменно разглядывал витрину, которая была сплошь залеплена белой паутиной.
— Ни фига не видать. Опять она творит неизвестно что. Говорил я тебе, командир, говорил же.
Говорил, говорил. Кузьмич многое чего говорил. Про поцелуи дурацкие, например. Сейчас бы висела наша куколка, молчала в свой кокон, и никаких проблем.
Я осторожно постучал в двери, попробовал открыть их, но они оказались запертыми. Прям день закрытых дверей какой-то.
Кузьмич был менее галантным. Он забарабанил пяткой и заорал:
— Эй, крошка! Пришел твой папочка. Открыва-ай! Пора в филармонию. А то дверь выломаю.
— Не готова я еще, — донесся голос Куколки, — Вы уж, мальчики, без меня идите.
— А-а… Что значит идите?
— А я попозже саму приду.
Мы с Кузьмичем переглянулись. Совсем у куколки кокон поехал. Сама. Да она и шагу не сделает.
— Поверьте мне, мальчики. Все будет хорошо.
Последнюю фразу она даже пропела. Вот так: — "Все будет хорошо!!!". А я и не знал, что у нее есть музыкальные способности.
— Поверим? — Кузьмич был как никогда серьезен.
А что нам еще оставалось делать.
— Только, вы мальчики, не удивляйтесь ничему, — пропищала из-за паутины и дверей куколка, — Может и не получится у меня, а может и получится. Но, все равно, если твой старик, то есть паПА, спросит, где это я, то скажи, соколик мой ясный, вот что. Мол, припозднилась она, носик свой пудрит. И все такое. А если вдруг услышишь перекаты громовые, не пугайся. Пусть все гости пугаются, а ты нет. Ты ж у меня смеленький.
Конечно, я смеленький. А чего пугаться-то? Но переспрашивать не стал. Сама не говорит, значит и не знает.
— Двигайте ножками то, — напутствовала нас куколка.
Уже по дороге на этаж паПА, Кузьмич, озабоченно нарезая пируэты, щебетал:
— Ну, командир, я тебе сегодня не завидую. Не знаю, что она там придумала, но ничего хорошего из ее затеи не получится. Поверь мне на слово. Прожил я не одну тысячу лет, повидал многое, но такой штучки не видывал. Подведет она тебя под петлю.
— Не вешают сейчас, — буркнул я.
— Тогда под камеру электрическую. Или в поселенцы. Разницы маловато. А ты чего сегодня без смокинга? Ну и правильно. Перед кем там красоваться? Так и иди. В тапочках домашних, да пижаме полосатой.
Пристыдил. Пришлось переодеться. Не в смокинг, конечно. Не люблю я это дело. Рубашечка, там, галстук. Штиблеты лакированные. По старомодному. Мода то нынче совсем другая. Шортики коротенькие, да маячки по пунень. Чтобы было видно красоту человеческую. А мне есть что скрывать.
Кузьмич, по случаю торжеств, надраил воском крылья. Я даже разрешил побрызгаться ему своим дезодорантом. Последняя разработка химиков — запах зеленого скунса.
Еще на подходе к гостиному залу слышна была музыка. ПаПА по поводу торжеств заказал Большой симфонический оркестр Земной Армии и Флота. В полном составе, со цветомузыкой. По коридорам, у стен, стоял почетный караул с квантовыми винтовками и в начесаных мохнатых шапках ушанках. Все молодцы, как на подбор, с искусственными усами и бородами. На груди сверкали десятки медалей со значками и аксельбантами. И ремень с золоченой бляхой до самого пупа. ПаПА говорил, что именно так ходили в прошлом бойцы отрядов специального назначения, которых в целях секретности именовали отрядами "дмб". Молодцы внимательно разглядывали всех проходивших мимо, изредка отдавали честь, и стреляли, шутя, по гостям. Гости радостно улыбались и падали на пол.