Девушка вопросительно повернула голову к своему спутнику, и тот едва кивнул ей. Вероятно, теперь настала очередь того самого «официального представления», которым Алис пытался запугать её с утра, поэтому она морально приготовилась и к тому, что новый социальный статус окажется ниже, чем у какой-нибудь домработницы, и к варианту, когда спутник припишет несчастную, к примеру, в обожательницы Рамоса — от него можно было ожидать буквально чего угодно.
Помедлив ещё мгновение (возможно, выдерживая интригу), мужчина наконец ответил:
— Это моя невеста, мы помолвлены.
В первые секунды Фрина не совсем осознала сказанное, а когда смысл слов достиг её разума — крепче вцепилась в чужую руку, поскольку собственные дрожащие и подкашивающиеся колени совершенно не хотели держать вес тела. Ведь одно дело — услышать о «прикрытии» от заместителя мэра, который упомянул возможность использования статуса как защиты, и совсем другое — стоять рядом с небезразличным ей человеком, который произносит подобные слова вслух. И хотя в обоих случаях сердце колотилось как бешеное, то теперь ещё и дышать стало отвратительно нечем.
Установившуюся тишину разорвал Крон, спрыгнув со столешницы на пол, затем на всякий случай уточнил:
— Вы сегодня утром обручились, что ли?
— Я просил Фрину скрывать факт нашей помолвки ради её собственной безопасности, — мягко остановил его мужчина, спокойно улыбаясь. — Но теперь обстоятельства переменились, и я хочу, чтобы все в Мольске знали, кто станет женой мэра. Надеюсь, с этим проблем не возникнет?
— «Мэра»? — инстинктивно переспросил Крон, нервно оглядываясь в поисках того, кто мог бы, по его мнению, занимать такого рода должность. Затем, уставившись взглядом на нового знакомого, невольно криво улыбнулся — вдоль позвоночника парня явно пробежало не одно и не два стада мурашек.
Девушка только едва пожала плечами.
Конечно, она вполне понимала страх перед сумасшедшим учёным, чей подвал буквально оказался доверху набит полуживыми демонологами, однако обитатели Междумирья понятия не имели о том помещении — значит, дело было в другом. И вполне возможно, что и ей самой стоило бы знать, от чего трясутся поджилки у самоуверенного любителя музыки и запрещённых веществ.
— Прошу прощения, что сразу не представился, — мужчина протянул руку, предлагая пожать её. — Меня зовут Алис.
Вероятно, после такого знакомства Крону требовалось напиться до полубеспамятства, однако стоило отдать ему честь: ладонь парень пожал, поспешно назвал своё имя, а затем едва ли не бегом ретировался в свою комнату, бросив на кухонном столе и гитару, и остывающий чай.
Фрина косо взглянула на Алиса:
— Когда ты обзавёлся такой репутацией?
— Я нечасто бываю в Мольске лично, — мужчина кашлянул, делая вид, словно совершенно ни при чём относительно разносящихся не хуже какого-нибудь гриппа слухов. — Но так уж вышло, что не все конфликты удавалось решать мирно, порой приходилось выгонять «гостей» или поступать намного менее человечно… У меня не самое белоснежное прошлое, Фрина. Если говорить откровенно, то его скорее нужно называть «тёмным», поэтому я не очень люблю говорить о тех временах. Я ведь здесь, перед тобой, а всё, что случилось тогда, осталось далеко за пределами сегодня.
Пришлось смириться. Хотя не то, чтобы девушка ожидала честного ответа на этот вопрос: предполагала, что собеседник увильнёт, сославшись на какую-нибудь вескую причину. Алис хранил немало секретов, и ни один из них по доброй воле точно не выдал бы. Даже самому близкому в этом мире человеку. И почему-то при мысли об этом у девушки на душе становилось очень и очень тепло, словно бы она могла доверить мужчине всего себя, не боясь, что когда-нибудь тот предаст, раскрыв незнакомцам тайны её души… подобное не могло не радовать.
А затем Алис повёл Фрину наружу.
Двор занятого странной парочкой дома совершенно не изменился с того момента, когда она видела его в последний раз: всё та же едва ли не идеальная гладь озера, лишь порой расходящаяся слабыми волнами, насиженное место Крона — там трава выглядела чуточку примятой, а по кругу валялись бычки-самокрутки и ещё много всего того, что постоянно имелось в карманах музыканта… А над головой простиралось свободной синевой небо. Ветер касался кожи и волос, принося запахи далёкого города, щебетание редких птиц и утреннюю прохладу.
— Ты создал этот мир? — заворожённая происходящим девушка повернулась к своему спутнику и внезапно широко улыбнулась. — Алис… это ведь так прекрасно.
— Ты плачешь? — он удивлённо замер, глядя на неё и блестящие в солнечном свете замершие в уголках её глаз слезинки. И, не позволяя Фрине стряхнуть их, сам выудил платок и почти что нежным жестом стёр крохотные капельки, после заглянув в глаза явно пытающейся провалиться сквозь землю от смущения спутницы.