Его пальцы скользнули вдоль её позвоночника, очерчивая линию по нагому телу, задержались на уровне ягодиц, спонтанно очертив круг на пояснице, затем медленно двинулись ниже… Девушка прикусила губу, ощущая, как в момент прикосновения чужой кожи к самому чувствительному её месту предательски подогнулись колени. Тело больше ей не принадлежало: стоило Алису слегка надавить, играя и не собираясь предлагать ничего большего, как всё естество словно бы подалось ему навстречу, умоляя и даже требуя доставить ей желанное удовольствие.
Мужчина позволил самым фалангам пальцев войти в неё, едва касаясь, а Фрина уже не могла удержать рвущийся из груди стон.
— Алис… — она всё ещё была прижата к стене, и холод кафельной плитки резко контрастировал с обжигающими прикосновениями мэра Междумирья.
— Да, любимая? — он прислонился к ней всем телом, позволяя ощущать его присутствие и близость, чувствовать возбуждение, которое пылало и внутри тела наглого захватчика… — Тебе кажется, я слишком тороплюсь?
Он и правда совсем перестал шевелиться, словно превратившись в каменную статую, которой неведомо было ни чувство страсти, ни стремление поскорее коснуться тела желанного партнёра. И Фрина, не сдерживаясь, громко застонала, ощущая лавой перекатывающееся где-то в районе бедёр неудовольствие происходящим.
— Пожалуйста, — девушка подалась назад, слегка насаживаясь на пальцы, способные подарить ей желанное наслаждение. — Пожалуйста, Алис, сделай это со мной.
Фрина буквально ощущала улыбку удовлетворения, возникшую на лице мэра Междумирья, и тогда он действительно плавно ввёл в неё пальцы, заполняя изнутри и ритмично надавливая. Прикосновения сорвали с губ очередной беспомощный стон: девушке казалось, что она растекается по плитке, тает, словно забытое на солнце мороженое. В руках этого мужчины Фрина превращалась в беспомощную куклу, но самым страшным казалось то, что происходящее её в полной мере устраивало…
Алис резко притянул её ближе, более не позволяя касаться холодной стены.
— Я люблю тебя, Фрина, — его шёпот обжигал не хуже прикосновений. — Я очень сильно тебя люблю.
Щёки против воли залились краской. Произнеси мужчина подобные слова в другой ситуации, она бы точно задала тысячу наводящих вопросов, но… только закончив говорить, Алис поцеловал её, не позволяя ни выразить согласие или возражение, ни попытаться собрать слова во фразы или предложения.
Мужчина взял её на руки, снова прижимая к стене, но уже спиной… Секунды потребовались ему на то, чтобы расстегнуть молнию и натянуть защиту, а затем Алис медленно вошёл в девушку, уткнувшись лицом в её плечо. Она вздрогнула, нервно выпустила из себя воздух и крепче обняла его, наслаждаясь мгновениями близости. Пальцы мужчины скользили по нагой коже, стискивая, сжимая и буквально превращая всё тело в раскалённую жаровню, и единственным спасением из этого плена было сильнее вжиматься в чужое тело, целовать, покусывать и отдавать ничуть не меньше, чем сама получала.
Он начал двигаться резко и внезапно, вынудив Фрину в очередной раз издать тихий беспомощный стон.
Алис находился настолько близко, был настолько нежен и осторожен… и одновременно в каждом полутоне его движений звучали страсть, желание и то яркое ощущение иного рода любви — той, которая возникала лишь в моменты единения тел. Он брал её, как хотелось ему самому, и именно в этом сумасшедше собственническом желании девушка растворялась, отдавая всю себя.
— Алис… — пальцы скользнули по его спине, словно пытаясь найти ещё одну точку опоры.
— Я здесь, — мужчина только крепче прижал её к себе, внезапно взяв резко и до самого предела, и они вместе достигли финиша.
Он был рядом.
Наконец-то был рядом, пусть Фрина сама и не верила в то, что её якобы будущий супруг задержится в этом доме дольше, чем на пять минут, необходимые для того, чтобы привести себя в порядок и снова заняться решением буквально бесконечных дел: важными для Мольска и Междумирья вопросами, изучением активности демонологов или противодействием им… Девушка полагала, что не знала даже о трети всех тех вещей, с которыми успевал справляться предусмотрительный во всех смыслах Алис, но прекрасно понимала, что ей самой среди всего этого хаоса вряд ли отводилось хоть сколько-нибудь значимое место.
Мужчина плавно опустил её на пол, позволив присесть на бортик ванны, поскольку колени держать Фрину упорно отказывались.
— Ты в порядке? — на его лице явно отражалось беспокойство, и девушка невольно одарила Алиса немного удивлённым взглядом в ответ. Тогда он объяснил свою мысль. — Ты плачешь, Фрина.