Пришёл в себя будто компьютер после перезагрузки.
Вся компания стояла у основания большого заброшенного завода. Длинное кособокое здание напоминало тушу мёртвого кита, выброшенного на берег и оставленного сородичами на смерть. Дальше тянулась такая же ржавая пустошь. Лицевую стену завода украшала странная чёрная надпись, выполненная не то углём, не то краской.
El Invierno Para Los Hombres.
Лето улыбнулась уголком рта. Трэю было совсем не до смеха.
— Ты стала феминисткой?
— Я стала сукой. — Лето блаженно потянулась, за время, пока они лежали в засаде, у неё затекла спина. Неплохо было бы сейчас получить сверхсовременный массаж. Трэй смотрел на неё с неприкрытым ничем недоумением. — Вербовать девочек проще, чем мальчиков. У меня своя банда.
— Сколько человек?
— Две тысячи.
Трэй огласил окрестности жутким лающим смехом. Две тысячи девочек ускользнули из под носа Лорда Пэра и стали феминистками. О боги. Лето уставилась на него горящим взглядом.
— Ты закончил?
Пако взял Трэя под локоть, беспокоясь не столько о его душевном состоянии, сколько о том, что он таки упадёт лицом вниз.
— У меня есть ещё пара баз. — Небрежно добавила Лето. — Чтобы подорвать режим Лорда Пэра изнутри.
Трэй подошёл к Лето вплотную. Ещё немного, и их тела бы стали одним целым.
— Ты в своем уме? — В голосе Рыжего зазвенел металл.
— Определённо.
Ив посмотрела на потемневшее небо. Глаза Трэя тоже потемнели, словно кто-то высосал из них весь свет и оптимизм в том числе.
— Миледи, гроза.
— Все внутрь.
Пако прошёл внутрь завода вслед за Ив, оставив любовником разбираться в трудных взрослых отношениях.
Удостоверившись, что мальчик с девушкой исчезли в полумгле старой постройки, Трэй заглянул в глаза Лето. Он не увидел там той, которую искал на протяжении двух лет. Там не было девушки, которая согласилась стать его женой, пока он искал чёртово кольцо на каменном полу, посреди дорогого ресторана, и, в итоге, выложил на стол всё содержимое своих карманов, в том числе и яблочный огрызок.
— Его не убить. — Сухо произнёс Трэй. — Раковийцы… мы не имеем права вмешиваться...
— Ты уже вмешался. — Перебила его Лето. — Ты вернулся за мной.
— Вижу, тебе было хорошо и без меня.
Лето фыркнула.
— Вот уж не думала, что тебе придёт в голову меня осуждать. Ты оставил меня одну. В этом первобытном аду. И ждал, что я встречу тебя с распростёртыми объятиями?
Трэй оставил её вопрос без внимания.
— Если я попрошу тебя бросить всё это, оставить твоих феминисток в покое, оставить в покое Лорда Пэра, ты согласишься улететь со мной на челноке?
Она коснулась губами мочки его уха, неуловимая, опасная, игривая, как пантера, которая вот-вот разорвёт жертву на части. Трэй ощутил сильнейшее желание стать её добычей.
— При одном условии, Уильям Дэнвиш.
— Каком? — Он провёл грязными пальцами по её изящной гладкой шее.
— Ты оставишь своего друга Пако. Прямо здесь.
Пальцы Трэя остановились и сжались в кулак. Он сделал шаг назад и вытер рукой рот.
Этого было достаточно, чтобы понять его намерения. Лето знала, что Трэй слишком привязался к мальчику. А мальчик слишком привязался к нему.
Они останутся тут.
Все вместе.
Трэй ни за что не улетит на челноке один. Люди породы Трэя не поступают, следуя логике, они поступают, следуя законам чести и велениям сердца.
Как же легко управлять, такими, как он.
Первые капли дождя, тяжёлые холодные эллипсы, застучали по окружающим зданиям. Лето открыла дверь, изъеденную ржавчиной, и ушла к своим феминисткам.
Вода, извергнутая проклятым небом Визде, смывала с Трэя налипшую грязь: копоть, вперемешку с потом и собственной кровью. Но она не могла смыть то, что он чувствовал: его сердце горело, как открытая рана.
Лето превратилась из ангела в орудие массового уничтожения. Он мог бы сбежать вместе с Пако, но мальчик не оставит родителей. А Трэй не сможет оставить его одного. Значит, ему судьбой предначертано бороться против Лорда Пэра и сгинуть в его лапах.
Что ж.
С чувством юмора у Судьбы всё просто прекрасно: отправиться в Ад ради спасения подруги и застрять в этом Аду навеки вечные.
Любопытно.
— Ты в порядке?
Пако вынес для Трэя одеяло и накинул его ему на плечи.
— В полном. — Солгал Рыжий.
— Что-то по тебе не видно.
Лицо Трэя озарила слабая улыбка. Пако всегда легко читал его сущность, будто букварь.