Рыжий улыбнулся.
— Люди всегда предпочитают Трэш. Но ты ведь не такой, как все. А теперь. — Он посмотрел на окровавленный лоскут, прилипший к ране, затем снова подумал о бактериях, о гангрене и ему стало дурно. Пако заметил как побледнел мужчина. — Может всё-таки… найдёшь спирт?
Трэй
Глава 2
Пако и Трэю пришлось вернуться в дом Мамаситы. Потому что найти спирт в городе, где количество алкоголиков составляло девяносто процентов, как бы странно это не звучало, оказалось невыполнимой задачей. Пако спирт не продавали, потому что он не дорос, а Трэю его не продавали, потому что он выглядел чересчур подозрительно. Совершив обход вдоль десяти пивнушек, парни скоро отказались от собственного плана. Из последней таверны Трэя выгнали взашей. Наполняющие её гвардейцы Лорда Пэра злобно посмеиваясь, пронаблюдали за тем, как Рыжий в сопровождении мальчика уходит прочь.
Миновав четыре квартала, путники наконец-таки добрались до родного жилья. Пако радостно вдохнул запах летней пыли, Трэй предположил, что эта развалюха была единственным домом, который мальчик когда-либо знал. Рыжий только провёл рукой по волосам, которые с момента его вступления в город превратились в что-то среднее между измочаленной половой тряпкой и хворостом. Раковия никогда не могла заменить ему Рэд-Хэвен и его с Лето крохотную квартирку на Гарденс. Он всё ещё хранил в памяти их последнюю ночь вместе. Лето прижалась к нему, свернувшись клубком на его груди, Трэй слушал её мерное дыхание, уставившись в потолок невидящим взглядом. Что-то шептало ему, что он должен пойти на вылазку один. Оставить Лето в тепле и покое. Наврать в Институте. Отправиться в Страну Кошмаров в одиночестве. Но он заглушил тот назойливый голос. И теперь ужасно об этом жалел.
Лестница, гнилая и несчастная, прожить так долго под натиском массивной фигуры Мамаситы и не сломаться – уже подвиг, встретила вошедших слабым писком.
Трэй чувствовал, что одежда окончательно присохла к ране, но не ощущал неудобства. Подумать только, быть может, он скоро увидит Лето. Освободит Лето. Если, конечно, звёздный план сработает. Замедлив шаг, Трэй спросил:
— А где Мамасита?
— Она ушла в таверну. Не в “Издохшую кошку”. В “Рыхлое копыто”. Там напитки дешевле. И пара знакомых кухарок. — Пояснил Пако. —Я нагрею и принесу немного воды. — Мальчик поднял на Трэя ореховые глаза. — Вам нужно чего-нибудь поесть, вы плохо выглядите.
— Да? Неужели?
Пако не знал, чего опасаться больше. Этого живописного взмаха рыжеватых бровей или этого нездорового блеска, промелькнувшего в тёмно-голубых глазах мужчины.
— Сможете подождать меня в комнате?
Трэй кивнул и, приоткрыв дверь, вошёл в обитель мальчика.
Запах юношеского пота исчез, видимо, старуха всё же удосужилась проветрить помещение. Взгляд Трэя отчего-то стал цепким, куда внимательнее чем прежде. Он посмотрел на лениво протёртую мебель (Мамасита будто насмехалась над постояльцем), на незастеленную кровать, более удобную, чем соломенный тюфяк, но, скорее всего, полную различных сюрпризов в виде назойливых насекомых. Не могла же Мамасита переловить ради него клопов.
Как же неприхотливо человеческое существо. Подумав об этом, Трэй отчего-то смутился. Его план по спасению Лето показался ему излишне простым. Даже глупым. Пробраться в тюрьму под видом агента Тайного Управления и вывести оттуда девушку. Кто знает, может Бармен его обманул, и её там давно нет. Может, Лето давным-давно мертва. Может быть, Бармен сдал его властям, и к дому уже движется стража. И снова Уильям Леннард Эрик Джонатан Максимус Дэнвиш попробует гвардейскую сталь, вкус их кожаных сапогов, и даже, вероятно, затихнет навсегда.
Трэй направился к зарешеченному окну, но вдруг что-то его остановило. С кухни донёсся грохот. Подозрительный, режущий непривыкший слух. Шум, сигнализирующий о происходящей борьбе. Трэй весь подобрался и, вооружившись ивовым прутом для порки, стоящим в углу, решил нанести Пако визит. Проверить что, да как.
На кухне его ожидал толстый усатый гвардеец, прижимающий к столу Пако, который изо всех сил пытался уйти как можно дальше от слюнявого служителя закона. Видимо, незваный гость проник через открытое окно. По помещению плясали винные пары. Трэй хлестнул гвардейца прутом по спине, чтобы тот слез с мальчика.
Разъярённое бычье лицо уставилось на нарушителя спокойствия. Трэй намеревался окончательно остудить его пыл, но гвардеец вдруг схватил прут и выдернул его из руки Трэя. Кулак, размером с кузнецкий молот, взмыл вверх, однако не попал в цель. Пако запрыгнул гвардейцу на спину. Трэй поискал глазами верёвку, которой в кухне, конечно, не было. Зато у плиты лежала одинокая брошенная плеть. Вот только Трэя от неё отделяло четыре с половиной метра.