Гвардеец, тем временем, обратил остатки своего внимания на заминку старшего врага и, игнорируя мальчика, повисшего у него на плечах, бросился на Трэя.
Трэй рухнул на немытый пол, придавленный силой тяжести к тучному гвардейцу. Пако изо всех сил сжимал бычью шею, вот только это мало помогало. Отчаявшийся мальчик вонзил зубы в ухо проклятому гвардейцу, за что получил локтём по носу и был отправлен в нокаут.
Красные клешни служителя Лорда Пэра сомкнулись на шее Трэя. Последним, что он должен был увидеть, могли налитые кровью глаза, но Трэй наотрез отказался сдаваться. Ради Лето Рыжий был готов пройти и огонь, и воду, и медные трубы Он пнул гвардейца в пах, что далось ему с трудом, если учесть вес последнего. Толстяк перевёл взгляд на свои штаны и чуть ослабил захват на шее Трэя.
— Ты хоть понимаешь, ублюдок, что это замша? Как я буду отстирывать след от твоего ботинка?
В этот момент очнувшийся Пако героически обрушил железную сковородку на голову служителя закона. Трэй издал слабый стон, его снова придавила громадная туша.
Ну почему в Раковии не бывает стройных красивых людей? Почему все такие… жирные?
— Пако, помоги… — Прохрипел Трэй, чувствуя подкатившую к горлу тошноту. Он не мог понять, тошнило ли его от запаха немытого раковийского тела или же от запаха перебродившего вина.
— Сейчас, Трэй.
Приложив немыслимые усилия, мальчик помог Трэю освободиться от гнёта громадной гвардейской туши.
Пока Рыжий тщетно пытался прийти в себя после такого приключения, Пако поддел безвольное тело ногой – по хитрой искорке, осветившей его лицо, стало понятно, что ему нравится лёгкая месть, а затем подобрал с пола прут и, хлестнув им по мягкому месту верного служителя Лорда Пэра, отправился на поиски верёвки.
Трэя разбирал смех, он хотел подняться на ноги, но понял, что не может. Разумная часть его существа напомнила, что паралич конечностей – опасный симптом, но неразумная задавила её коротким смешком.
Слегка успокоившись, Трэй поднял взгляд на Пако. Нос мальчика не был сломан, но губа опухла. На секунду сознание Трэя куда-то улетучилось, как будто внутри кто-то внутри него замер и занялся только одним делом. Созерцанием этого мальчика. Будто нарисованный ловкой кистью белокожей художницы с Бродвея, Пако стоял, освещённый лучами заходящего солнца. Золото блестело в угольных волосах, чёрные блестящие зрачки плыли в золотом море радужки. Мальчик достал откуда-то верёвку и принялся связывать запястья и голени гвардейца. Словно заворожённый Трэй наблюдал за движениями тонких пальцев, магической работой локтевых мышц.
— Трэй, — Пако откинул со лба агатовую прядь, он весь взмок от пота, — с вами всё в порядке?
Трэй вздрогнул. Так неожиданно прозвучал этот вопрос.
— Да. Просто… захотелось полежать. Ну так, зарядка, отдых.
Пако строго на него посмотрел.
— Вам нужно…
На миг Трэю показалось, будто перед ним была родная Лето: отчитывала его за очередной промах, за вечное безрассудство. Будь это Лето, он бы прислушался, но перед ним, в серой дымке, стоял худой незнакомый мальчик с всколоченными волосами, одетый в рванину. Наблюдатель, эстет, находящийся в недрах горящей изнывающей души Рыжего исчез. Трэй медленно поднялся на ноги, вдруг налившиеся свинцовой тяжестью.
— Почему тебе есть до меня дело?
Пако почувствовал, что от его ответа зависит уйдёт ли этот человек прочь и исчезнет, как и все другие, кто когда-либо появлялись в его жизни, или останется.
— Вы можете мне помочь.
— Чего ты хочешь? — Голос Трэя стал колючим, жёстким и острым, словно проволока, которой ограждали угодья для рабов. Рабы не могли сбежать, не изрезав себе руки и ноги. Поэтому они оставались на плантациях до своей смерти, работая на благо Лорда Пэра, возвеличивая его образ, служа опорой его деятельности.
— Мои родители… — Пако запнулся, потому что никому и никогда не рассказывал эту историю. Об этом не знала даже Мамасита. — … они в плену у Лорда Пэра.
Трэй принялся разминать шею, которая заскрипела почти как дверная петля, которую давно лишили привилегии смазывания. Пако боялся смотреть в штормовые глаза, в которых таился совершенно чужой ему мир.
— И как же я тебе помогу?
— Вы можете помочь мне вытащить их из тюрьмы… Вы…
Трэй тряхнул рыжей гривой и заговорил. Пако почувствовал, как мурашки бегут по его спине, от этого завораживающего тенора, каждая нота которого звенела будто туго натянутая струна.