— Да, я обещал Холли быть в конторе сегодня днем.
— Отлично. Держись, старик. Я очень благодарен тебе за переданную магнитофонную ленту. И еще за сведения о Руме. Но ты все же скрыл от нас информацию об Отто Канзасе, а я, как тебе известно, не люблю таких штучек. Ты уверен, что больше ничего не хочешь мне сказать?
Я должен был сказать ему о револьвере, лежавшем около убитого, но промолчал. Если это был револьвер Уата, лейтенант быстро и сам обнаружит это. Я просто ответил:
— Нет, Ханк, у меня больше нет ничего.
— Хорошо. Я думаю, что оказал тебе услугу только что, поручившись за тебя, так что мы квиты. Но мне все же кажется, что ты знаешь по этому делу гораздо больше, чем говоришь. Если это так, будь предельно осторожен: если ты прячешь от нас что-то, мы больше не друзья и я отдам тебя Спрадлику или сам упеку тебя в тюрьму.
— Понятно, Ханк. До скорого свидания! — ответил я, чтобы что-нибудь ответить.
По дороге в Аркенту я размышлял об убийстве Отто Канзаса и о возможных его мотивах. Моя уверенность относительно оружия, Из которого было совершено преступление, все больше и больше крепла. Не приходилось сомневаться, что оно принадлежит У ату, и это указывало на то, что убийца во что бы то ни стало хотел убедить всех в виновности моего клиента.
В окрестностях Аркенты я отыскал телефонную будку, позвонил Феликсу Каваногу и сообщил ему о смерти Отто Канзаса и о моих подозрениях относительно оружия.
— Предупредите Уата,—- добавил я,— и спросите, есть ли у него алиби на прошлую ночь и сегодняшнее утро. Лейтенант Сликер, безусловно, навестит его после возвращения.
Мои новости страшно взволновали юриста. Он заторопился скорее ^вопить Уату. Так что я, ничего больше не говоря, повесил трубку и направился в свою контору.
Я приехал к «Топер Билдингу» в два часа, голодный, как медведь после зимней спячки. Кроме чашки кофе, у меня с утра ничего не было во рту.
Когда я открыл дверь конторы, Холли сидела за пишущей машинкой.
— Вы становитесь очень популярны, патрон,— с хитрой улыбкой бросила она.— Два телефонных звонка за день! Сперва Вирл Томас, который, как мне показалось, был весьма огорчен, не застав вас. Я его спросила, надо ли вам позвонить ему после возвращения, но он ответил, что не надо. «Пусть Хантер лучше встретится со мной в баре Падди Дункана сегодня вечером, в семь часов. Я буду ждать его там».
— А я знаю это место?
— Разумеется, вы уже были в нем однажды. Второй звонок был от Дермоида. Он больше не интересуется, видите ли, делом Уата. Перед тем, как повесить трубку, он сказал: «Келл поймет».
— Совсем нетрудно понять,— насмешливо проговорил я.—.'Вчера я отдал полиции магнитофонную ленту, которая бросает несколько странный свет на все его действия. Ему будет очень трудно объяснить их лейтенанту Спикеру, и он решил, что лучше больше не нарываться. Мне только хотелось бы знать, удалось ли ему убрать Лавери Кеннеди куда-нибудь подальше.
— Я была уверена, что около вас в какой-то момент обязательно появится девица. Можно мне узнать, кто эта Лавери Кеннеди?
— Восхитительная женщина, рыжей масти.
— Вы никогда не изменитесь, патрон?.. Сведения, которые я получила, лежат на вашем столе.
— Спасибо, Холли, я ознакомлюсь с ними. Скажите, пожалуйста, чтобы мне принесли сэндвичи и бутылку пива.
Пока Холли звонила по телефону, я прошел в свой кабинет и снял пиджак. Потом, поудобнее устроившись в кресле, начал читать досье Камерона Поувера.
Первый из документов — сорокапятилетней давности -— был .рапорт о привлечении к суду за мошенничество на выборах. Несчастливый кандидат на пост мэра, некий Роберт Арнольд, обвинял Камерона Поувера и Винса Катса в подкупе избирателей и в подтасовке результатов голосования в пользу Михаэла Хатворта — мэра, полномочия которого оканчивались. Газета не называла род занятий Поувера, но о Катсе говорилось как о хорошо известном букмекере. Арнольд так и не смог доказать свою правоту, и Хатворт остался мэром Аркенты.
Между тем Арнольд обладал все же некоторыми возможностями и продолжал борьбу до того дня, как был убит в подъезде собственного дома.
Камерон Поувер фигурировал среди подозреваемых. По ложным доказательствам его оправдали, и убийство Арнольда так никогда и не было раскрыто.
В следующий раз о Поувере заговорили, когда он шел за гробом Михаэла Хатворта, случайно погибшего на охоте. Остальные участники процессии тоже были известными персонажами, и список их имен заставлял думать о городском политическом сговоре.