Мэт замер, как громом пораженный.
- Да-да, с той самой брюнеткой, что все время строит тебе глазки! осмелела она, истолковав его замешательство по-своему.
- Проклятие, Лили, да ты в своем уме? - взорвался Мэт. - Неужели ты не видишь, что у меня давным-давно не было женщины? Разве ты не чувствуешь, как я хочу тебя?
Девушке показалось, что ее живота коснулся кусок раскаленного железа. Она испуганно взглянула туда и увидела, что в нее уперся его твердый, как камень, член - Теперь тебе понятно?! - хрипло выдохнул Мэт.
Лили растерянно заморгала. Честно говоря, она и понятия не имела, о чем он говорит. Какая связь между тем, когда у него была женщина, и теперешним состоянием?
Разве он у него не всегда такой? Другим, по крайней мере, она его не видела... Но что будет, если эта огромная штука окажется у нее внутри? Наверное, она умрет от ужаса и боли. Ну и пусть, уж лучше умереть, чем жить, зная, что ей никогда не суждено познать настоящую любовь и быть счастливой...
Его губы и язык принялись ласкать ее грудь, а рука скользнула ей между ног; пальцы нащупали и стали мягко массировать нежный бугорок у самого входа во влагалище.
По телу девушки уже разливалась теплая волна возбуждения, кровь быстрее побежала по венам, сердце стучало все чаще и чаще. Она не могла сказать, что это ей неприятно, но слишком хорошо понимала, чем все закончится, и снова попыталась вырваться. Тщетно. Он лишь сильнее прижал ее к постели.
Их связывал лишь лист официальной гербовой бумаги.
Никаких чувств. Никаких взаимных интересов. Даже о взаимной привязанности или просто симпатии было еще трудно говорить, и Лили отчаянно не хотела идти на поводу у его похоти. Разве могла она забыть, что Мэт женился на ней только из-за денег? Разве должна была безропотно мириться с ролью бесплатного приложения к собственному состоянию? Разве не возмутительно, что ее, не любя, решили просто использовать для удовлетворения физиологической потребности?..
Пальцы и язык Мэта продолжали свою мучительную, сладостную работу. Лили начала задыхаться.
- Пожалуйста, прекрати! - вскричала она, с ужасом чувствуя, что весь ее благородный гнев испаряется и ей все труднее владеть собой. - Остановись!
- Не могу, дорогая, уже не могу... - раздался его прерывистый шепот. Ты просишь о невозможном.
Лучше пожалей и меня, и себя, раздвинь ноги!
Его слова, предвещающие неотвратимый, страшный конец, казалось, придали девушке сил, и она снова отчаянно забарахталась под ним, но вскоре с горечью осознала всю тщетность своих попыток. Мэт сильнее, тяжелее, опытнее ее... Что ж, он победил. Будь что будет!
Ее колени разошлись в стороны.
- Вот и умница, - словно сквозь сон донесся до нее голос мужа. Правда, ты еще не совсем готова, но ничего, скоро, очень скоро...
Его пальцы стали действовать с большей настойчивостью, проникая все глубже, до самой девственной плевы, затем убегая назад и снова устремляясь вперед. Желание, до сих пор гнездившееся где-то в животе подобно плотно сжавшемуся клубку, выпустило свои щупальца, и они стремительно побежали по всему телу, окутывая своей сладостной негой каждую его клеточку, задевая каждый нерв, заволакивая разум пеленой волшебного дурмана, даря изысканную, ни с чем не сравнимую негу.
Лили застонала, ее глаза закрылись, голова запрокинулась, а бедра непроизвольно задвигались в унисон с дразнящим танцем его пальцев. Гнев, обида, чувство одиночества - все осталось где-то там, в другой жизни; сейчас она страстно желала лишь одного - безраздельно отдаться этому валу наслаждения, который, вздымаясь все выше и выше, неотвратимо нес ее на своем гребне к ослепительно сияющим звездам.
Мэт с радостным удивлением наблюдал, как испуганная, зажатая овечка превращается на его глазах в страстную тигрицу, охваченную буйным вихрем желания. Теперь Лили с жадностью принимала от него то, что еще несколько мгновений назад решительно отвергала, и он понял, что она на грани оргазма. Безошибочный инстинкт подсказал ему, что настала та самая минута, пропустить которую не должен ни один уважающий себя мужчина. Мэт порывисто сжал ей ягодицы, и его изнывающий член мягко вошел в восхитительный влажный коридор ее все еще девственного тела. Выждав долю секунды, он резко послал свои бедра вперед, и тонкая, но прочная преграда невинности пала.
Лили показалось, что в нее вонзили нож, и она пронзительно вскрикнула.
- Не двигайся! - быстро шепнул он.
- Прекрати! - всхлипнула она, падая с небес на землю. - Ты делаешь мне больно!
- Расслабься, глупая, боль скоро пройдет.
Мэт подался чуть назад, затем вошел в нее на всю немалую длину своей твердой, горящей от возбуждения плоти.
- О боже! - простонал он. - Никогда еще не испытывал ничего подобного! Ты.., ты просто чудо, дорогая...
Лили готова была разрыдаться. Наваждение прошло, остались лишь боль и глухая досада, раздражение на этого самовлюбленного эгоиста, обещавшего райские кущи, а затем ради собственного удовольствия низвергнувшего ее в пучину муки.
Мэт между тем продолжал размеренно двигаться, задавая ритм, успокаивая и одновременно поощряя, и жгучая боль начала постепенно отступать. В опустошенном теле девушки вновь просыпались ощущения - сначала робко, потом все отчетливее заговорили бедра, спина, живот; волна желания с глухим рокотом (или это был ее собственный стон?) опять подхватила Лили и стремительно понесла, сметая на своем пути осколки сомнений и былого разочарования. Затем с внезапной злостью она швырнула ее куда-то вверх, и девушка словно зависла в воздухе, охваченная наслаждением такой силы и пронзительной остроты, что перед ее плотно закрытыми глазами запульсировали огненные пятна.
Ее исполненный страсти вопль прозвучал для Мэта божественной музыкой. Сам он давно уже был на грани и лишь ждал этого момента, чтобы кончить одновременно с ней. Несколько широких, размашистых движений бедрами, и его хриплый стон присоединился к затихающему крику Лили.
Они долго лежали рядом друг с другом, не шевелясь и почти не дыша.
Наконец хоровод звезд перед глазами Лили стал меркнуть, а мир обретать свои прежние очертания. Она подняла голову и увидела склонившегося над ней Мэта: он просто давился от хохота.
- Над чем это ты смеешься? - возмущенно осведомилась Лили, к которой мгновенно вернулись все старые обиды.
- Над тобой, дорогая, - еле выдавил он. - Вот уж никогда не ожидал от тебя такой страсти! Ты так долго прикидывалась холодной и безразличной, что я чуть было тебе не поверил. Знаешь, мне, кажется, начинает нравиться наш брак.
- Зато я, кажется, начинаю его ненавидеть!
6
Сквозь сон Лили вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд Мэта. Он сбросил с нее одеяло и, приподнявшись на локте, дюйм за дюймом пожирал глазами ее тело. Лили покраснела и натянула одеяло до самого подбородка. Наступило утро, и она, сама того не ведая, проспала всю ночь в объятиях Мэта.
- Ты не мог бы отвернуться? - смущенно попросила девушка. - Это.., это нехорошо.
Мэт улыбнулся в ответ, но было в его улыбке что-то такое, что ее очень смутило и заставило еще плотнее закутаться в одеяло.
- Мне нравится смотреть на тебя, - сказал он. - Доброе утро. Лили, я с нетерпением ждал, когда ты проснешься.
Его руки проникли под одеяло: одна легла ей на грудь, вторая - на живот.
- О нет, только не это! - простонала Лили. - Неужели опять? Разве прошлой ночи было недостаточно?
Мэт откинул голову и расхохотался.
- Твоя наивность воистину не знает предела, дорогая.
Я мог бы три, пять раз заниматься с тобой любовью ночью и все же снова хотеть этого утром. - Одеяло полетело на пол, и он коснулся губами ее бедра. - Тебе было очень больно?
Лили вспыхнула. "Интересно, все ли мужья и жены столь же откровенно обсуждают самые интимные подробности?" - подумала она. Ей почему-то казалось, что нет.
- Очень, - честно призналась девушка.
- А сейчас?
- Сейчас боль утихла, но до конца не прошла. Твой... э-э.., отросток слишком велик для меня. Мне не хотелось бы испытать это вновь.