- Спасибо, Мэт, я не нуждаюсь в твоих уроках.
Девушка попыталась свести бедра.
- Расслабься, дорогая, - проговорил Мэт с пылающим лицом, снова склоняясь над ней и с усилием разводя ее ноги, - клянусь, ты получишь удовольствие.
- О господи! Нет, Мэт. Ты не можешь...
Но он мог... И добился своего.
Лили ощутила влажное тепло его рта, нежные и настойчивые ласки языка, на которые ее тело вопреки сознанию ответило стремительно нарастающей судорогой наслаждения.
Происходящее вызывало в ней гнев и желание одновременно.
Ей хотелось умереть.
Лили изогнулась. Она чувствовала лишь одну пульсирующую точку - ту, в которой находился язык Мэта. Девушку захватила сладостная агония. Не отдавая себе отчета, она простонала:
- Мэт, пощади меня!
Он поднял голову и, кривя губы в улыбке, насмешливо спросил:
- Ты и в самом деле хочешь, чтобы я остановился, моя сладкая?
Между тем место языка заняли пальцы, продолжая изощренную пытку.
- Ну же, скажи, чего ты хочешь.
- Я хочу...
Большой палец Мэта нежно массировал крохотный бугорок, в котором, казалось, находился главный нерв ее чувственности.
- Чего?
- Я хочу... О боже! Я теряю рассудок!
- Нет, тебе придется сказать мне, чего ты хочешь.
Он снова приник к ней ртом, и девушка почувствовала, что неудержимо падает в разверстую бездну наслаждения.
Мэту стоило невероятных усилий сдерживать себя.
Лили и не догадывалась, какой пыткой оборачивалось для него удовольствие, которое он ей дарил, сопротивляясь мучительному желанию войти в нее и извергнуть свое семя.
- Мэт, я хочу.., хочу, чтобы ты меня.., любил.
Слова вырвались из ее горла почти непроизвольно, в них звучали мольба и протест. В эту секунду Лили почти ненавидела Мэта. Еще никогда она не переживала такого унижения, и причиной тому был именно он. Но еще больше девушка ненавидела себя - за то, что с такой легкостью поддалась соблазну, превратившись в безвольную жертву.
Ее слова пролились бальзамом на душу Мэта.
- А я уж боялся, что ты никогда не попросишь.
Тут Лили почувствовала, как что-то огромное и мускулистое вошло в нее, заполняя целиком, вытесняя остатки мыслей. Под напористыми движениями девушка изогнулась, не в силах сдержать крик, - Мэта захватила мощная волна наслаждения. Несколько минут они, обессиленные, лежали рядом, затем Мэт приподнялся на локтях и поцеловал ее. Его влажный, теплый язык проник в пересохший рот Лили, и она с трудом подавила искушение укусить его, опасаясь непредсказуемой реакции мужа. Отказавшись от опасной выходки, она решила никак не реагировать ни на его поцелуй, ни на его прикосновения.
Достаточно и того, что в минуту слабости она забыла о собственной клятве и униженно молила его о близости. От досады и стыда на глаза Лили навернулись слезы. Что и говорить, ему удалось манипулировать ею, как марионеткой, умело дергая за нужные ниточки.
Почувствовав влагу на ее лице, Мэт прервал поцелуй и лег рядом. Глубокая складка прорезала его лоб.
- Я обидел тебя? - напряженно спросил он, смахивая со щеки ее теплую слезинку.
- Да, - чуть слышно выдохнула Лили.
- Чем?
- Тем, что действовал вопреки моим желаниям.
Губы Мэта побелели и плотно сжались.
- Мне казалось, тебе нравится то, что я делаю. Ты сама просила меня заняться с тобой любовью.
- Просто ты слишком опытный соблазнитель, а я оказалась слишком неискушенной, чтобы противостоять тебе.
Ну как ты не поймешь, что секс без любви не для меня.
И нет ничего мучительнее сознания, что тебя просто используют.
- Так вот из-за чего весь сыр-бор? - Губы Мэта насмешливо скривились. Видишь ли, любовь, если она и существует, всего лишь еще одно слово для обозначения совокупления. Это чувство, которое изрядно раздули Может быть, единицы его когда-нибудь и испытывали, но большинство говорит о нем по делу и без дела. Ты тоже из их числа?
- Я хочу, чтобы меня любили, - упрямо отозвалась Лили.
- Я люблю твое тело, - признал Мэт. - Мне нравится, как оно отзывается на прикосновения моего рта и рук. Мне нравится входить в тебя, чувствовать твою горячую влажную плоть, которая сжимается вокруг моей огненным кольцом. Я люблю...
- Хватит! - вскричала Лили, зажимая уши. - Не хочу больше ничего слышать. Мне этого недостаточно.
Ее следующие слова прозвучали так тихо, что Мэт был вынужден наклониться.
- Ты мог хотя бы притвориться.
- Почему ты не можешь быть счастлива тем, что у нас есть?
- Потому что у нас нет ничего.
- У тебя есть дом, которым ты можешь распоряжаться, как тебе заблагорассудится.
- А взамен ты получил мои деньги. Знаешь что, Мэт, убирайся отсюда. Кажется, мы прекрасно понимаем друг друга. Может быть, я и молодая, но достаточно взрослая, чтобы разглядеть в тебе холодного дельца, торгующего любовью ради выгоды. Но если меня и вынудили вступить в брак без любви, это еще не значит, что я готова торговать своим телом оптом и в розницу.
Мэт молча встал с кровати и гордо выпрямился Он был так прекрасен в своей наготе, что Лили не могла оторвать от него глаз. "Господи, - подумала она, - ну за что мне эта мука? Будь он стариком или уродом, все могло бы сложиться совсем по-другому... Если бы не могучее, дьявольское обаяние его мужской красоты, я не хотела бы так любить его, а возненавидела бы, как он того и заслуживает".
Мэт стоял, буквально пригвоздив ее к постели тяжелым, холодным взглядом. Черт бы побрал этих женщин!
Вечно им чего-то не хватает. Даешь им палец, а они норовят отхватить руку... Неужели нельзя довольствоваться тем, что есть, и не грезить о несбыточном? И зачем так явно лгать? Почему нельзя честно признаться в и без того очевидном - в том, что тебе нравится секс, что голос плоти не заглушить, что язык тел выразителен и красноречив уж, по крайней мере, не меньше, чем какая-то там любовь! Что это? Стыдливость? Дешевое кокетство? А может, жадность, желание прибрать к рукам не только его тело, но и душу? Слишком много вопросов, тогда как все должно быть так просто... Он мужчина, она - женщина, и сама природа, поделив весь живой мир на самцов и самок, определила их роли. Разве можно с этим бороться? Неужели она действительно не понимает, что делает только хуже, причем в первую очередь самой себе?!
- Что ж, раз ты к этому так относишься, не стану тебя разубеждать, сухо сказал Мэт. - Навязываться не в моих привычках. Кроме того, скоро я буду слишком занят, чтобы потакать твоим детским капризам.
С этими словами он собрал свою одежду и решительно направился к двери.
***
За ужином Лили выглядела просто потрясающе. Отец никогда не скупился на ее наряды, но это синее платье с металлическим отливом особенно ей шло, выгодно подчеркивая фигуру и удивительно гармонируя с цветом волос.
Джени оказалась не просто искусным парикмахером, а настоящим мастером, наделенным незаурядной фантазией, и под ее ловкими руками буйные кудри девушки как бы сами собой укладывались в изысканную прическу.
Сара, которую природа наградила не менее щедро, чем Лили, смотрела на нее с искренним восхищением. Она очень любила и ценила брата и все же считала, что ему невероятно повезло с женой. Мэт, как ни странно, почти ничего не говорил о Лили - сказал лишь, что она из аристократической семьи и невероятно богата.
За столом Мэт был крайне внимателен к своей юной супруге, предупреждая все ее желания; та в свою очередь держалась с ним очень любезно, и все же Саре почудился в их отношениях странный холодок. Она внимательнее вгляделась в лица молодоженов. Да, все говорило о том, что они недавно ссорились. Сара вздохнула и невольно подумала о том, что Джеф, ее жених, конечно же, не станет дуться на нее по пустякам, да еще и в самом начале их медового месяца.
На лицо Мэта то и дело набегала мрачная тень, а Лили, несмотря на свою приветливость, по сути, почти не обращала на него внимания, болтая о всяких пустяках, и в ее оживленном поведении также чувствовалось хорошо скрываемое напряжение. "В чем дело? - гадала Сара. - Не замешана ли здесь Кларисса? Весь Бостон знает, что она пять лет была любовницей Мэта, и если Лили узнала о ней, то это многое проясняет".