Ни той, ни следующей ночью Мэт не потревожил ее.
Он вообще не появлялся в своей каюте. Сначала Лили была даже благодарна ему за это, но потом забеспокоилась. Чего он ждет? Что задумал? Еще не решил, как с ней поступить, или ее арест (а свое вынужденное затворничество она именно так и воспринимала) уже часть наказания? Но если так, то какого?
На третий день неизвестность окончательно ее доконала, и Лили, схватив со стола массивный оловянный поднос, принялась колотить им в дверь. Поднявшийся звон и грохот разносился, должно быть, по всему кораблю, потому что вскоре послышался топот ног, чьи-то крики, а еще через минуту дверь распахнулась. На пороге вырос Мэт, его глаза метали молнии.
- Что, черт возьми, здесь происходит? - прогремел он.
- Мне надоело ждать! - Она швырнула поднос ему под ноги. - Я хочу знать, что ты решил. Сколько еще мне сидеть взаперти?
- До тех пор, пока я не пожелаю выпустить тебя отсюда.
- Это не ответ! Даже в тюрьме заключенным разрешают прогулки на свежем воздухе. В твоей каюте душно и тесно, и, если ты немедленно меня не освободишь, я.., я сломаю дверь!
- На корабле хороший плотник. Дверь починят, а тебя водворят назад.
- Тогда.., тогда я разобью стекло в этом круглом окошке и выпрыгну в море!
- Чушь. Иллюминатор, слава богу, слишком узок даже для тебя.
- Ну почему ты запер меня здесь, а не вместе с капитаном Уэйверли и его командой?
- Капитан Уэйверли и его матросы в трюме, где спят на гнилой соломе и делят свои трапезы с крысами, - мрачно усмехнулся Мэт. - Ты хочешь к ним?
Лили испуганно заморгала.
- Я... Нет, но и здесь оставаться я тоже не желаю.
Почему ты запрещаешь мне выходить? Ну куда я денусь посреди моря?
Мэт молча пожирал Лили глазами. Три дня он избегал ее, надеясь, что его гнев уляжется, а желание остынет, но хотел только одного: сорвать с нее одежду и вновь насладиться ее божественным телом. Высокая упругая грудь, плотные округлые ягодицы, тонкая талия, восхитительные бедра - они являлись ему по ночам, лишая сна, погружая в изысканные эротические грезы... Такие мысли не могли довести его до добра, и Мэт тряхнул головой, стремясь поскорее от них избавиться.
- Мэт!. - настаивала Лили. - Ты меня слышишь?
Неужели я еще недостаточно наказана? Ну хорошо, раз мне нельзя на палубу, то скажи хотя бы, что ты собираешься со мной делать?
Мэт задумчиво провел ладонью по волосам и отвел глаза.
- Честно говоря, я еще не решил, - неохотно признал он. - К сожалению, бостонская гавань все еще блокирована, и я не могу отвезти тебя в Хоуксхевен.
- А что ждет капитана Уэйверли и команду "Бесстрашного"?
- Я доставлю их на Багамские острова, в Нассау. Они останутся там до тех пор, пока я не получу выкуп.
Лили бросила на него быстрый взгляд и осторожно спросила:
- Может, я тоже сойду в Нассау?
- Черта с два! - рявкнул Мэт.
- Значит, я буду на "Морском ястребе"?
- Это слишком опасно. - Он пришел к убеждению, что не должен оставлять ее на борту своего корабля.
"Морской ястреб" то и дело вступал в жестокие схватки с английскими судами, и любая из них могла стать для него последней.
- А почему бы тебе не отвезти меня в Новый Орлеан? - предложила Лили. Я бы жила там вместе с Сарой до конца войны.
- Посмотрим, - уклончиво ответил Мэт, удивляясь, что сам не додумался до такого простого решения.
Возможно, он просто еще не привык к мысли, что Сара в Новом Орлеане. Насколько ему было известно, этот город еще не попал в английскую блокаду. В крайнем случае Мэт мог взять курс на некий островок, затерявшийся в Мексиканском заливе неподалеку от бухты Баратария, где властвовал капер и пират Жан Лафит, и уже оттуда переправить Лили в Новый Орлеан. Мэт познакомился с Лафитом два года назад при довольно трагических обстоятельствах: корабль пирата, гордо подняв американский флаг, вступил в неравный бой с прекрасно вооруженным испанским галеоном и, не окажись поблизости "Морского ястреба", неминуемо пошел бы ко дну. С тех пор капитан Хоук - желанный гость в пиратской цитадели и может рассчитывать на любую помощь со стороны Лафита.
- А где мы сейчас? - полюбопытствовала Лили. Уже три дня сквозь крохотное окошко каюты она не видела ничего, кроме воды и клочка голубого неба.
- Недалеко от Багамских островов. Они покажутся дня через два-три.
- Мне можно будет сойти на берег в Нассау?. - быстро спросила она.
- Ни в коем случае, - отрезал Мэт. - Нассау - пиратский рай. Там царят свои законы, если, конечно, их можно назвать таковыми. Ты и представить себе не можешь, что начнется, если среди местных головорезов вдруг появится юная красотка вроде тебя.
- Там что, совсем нет женщин? - наивно спросила девушка.
- О, больше чем достаточно, - усмехнулся Мэт. - В основном это жены пиратов и проститутки. Не думаю, что тебе понравилось бы в их компании. Нет, Лили, ты останешься на корабле. Я долго не задержусь, только договорюсь кое с кем о размещении пленных до того, как англичане их выкупят. Позднее я снова загляну в Нассау, чтобы забрать деньги. А теперь, если у тебя больше нет вопросов, я пойду, меня ждут дела.
Видя, что он снова собирается запереть дверь. Лили твердо заявила:
- Если ты не разрешишь мне подниматься на палубу, я подниму такой шум и крик, что тебя засмеют собственные матросы.
Между бровями Мэта снова залегла сердитая складка.
- Нет, - коротко ответил он. - А за матросов не беспокойся, они слишком заняты, чтобы обращать внимание на капризных женщин.
- Мэт, ну пожалуйста! - взмолилась Лили. - Я очень тебя прошу. Мне нужен свежий воздух, я хочу видеть вокруг себя людей, а не эти деревянные стены. Здесь можно с ума сойти от одиночества! Зачем тебе вообще понадобилось меня запирать?
Губы Мэта тронула горькая усмешка. В самом деле, зачем? Ответ был очень прост: чтобы как можно реже видеть ее. Чтобы думать не о ее роскошном теле, а о войне, о том, как выжить самому и сохранить жизнь своим матросам. Как говорится, с глаз долой - из сердца вон... Пословица, конечно, мудрая, вот только бесполезная. По крайней мере, для него. Ему не надо было видеть Лили, чтобы продолжать ее хотеть. Она виновата перед ним, и проще всего было бы, не считаясь с ее настроениями, заняться с нею любовью, чтобы хоть на время притупить остроту желания, но.., разве любовью наказывают? Нет, ему надо сначала разобраться с собой, с собственными чувствами. Понять, хочет ли он ее потому, что ему просто нужна женщина, или потому, что он... О боже милостивый, до чего только не додумаешься! Придет же такое в голову!
- Хорошо, Лили, - сухо ответил Мэт, желая лишь поскорее закончить этот опасный разговор и уйти. - Отныне ты можешь выходить на палубу когда пожелаешь, при условии, что не станешь отвлекать моих людей от работы.
С этими словами он резко повернулся и почти бегом направился к трапу.
***
В течение последующих нескольких дней Лили упорно думала над тем, почему Мэт так холоден с ней. Если его нарочитое невнимание - наказание за ее побег, то он выбрал самое действенное средство воздействия. Она мучилась. Ненавидела за это и себя, и его, но мучилась. Она хотела, чтобы он говорил с ней, чтобы смотрел на нее, чтобы хотел ее.
Так, как хотела его она.
Лили не сразу поняла себя. Путь к себе оказался долгим и мучительным. Да, Мэт добился своего. Теперь она нуждалась в нем, тосковала по нему, жаждала его ласки... его любви. И все же это не означало, что она готова очертя голову броситься в его объятия, принять его условия брака, где предусматривалось все, что угодно, кроме любви. Он не верил в любовь. Он не хотел и не умел любить.
Был и еще один момент, который заставлял сердце девушки болезненно сжиматься: рано или поздно - и она знала это - Мэт устанет от нее, и ей на смену придет если не Кларисса, то кто-нибудь еще - какая-нибудь не слишком требовательная красавица, плененная им и его богатством. Мэт легко покорял женщин, слишком привык к доступности наслаждений, чтобы научиться уважать женщин, видеть в них не мимолетных подружек, а созданий, равных себе. Он слишком привык, чтобы ему во всем потакали, и считал ниже своего достоинства спорить с теми, от кого ему нужно было только одно - тело.