Тишину прервал мечтательный вздох Марии. Анечка хихикнула, и все стали потихоньку перемещаться с утреннего парома на полуночную кухню.
– Как бы мне хотелось увидеть это своими глазами, – протянула Мария.
– После маминого живописного рассказа, считай, уже увидела. – Анечка послала сестре воздушный поцелуй и выскользнула из кухни.
Через пару минут ушли Марта и Николай, но Мария не двигалась с места: взгляд словно приклеился к атласу, заключенному в оранжевый круг света. Она смотрела на едва заметную черту, обозначенную чайной ложкой, и видела огромный белый паром, дрейфующий по спящему морю, апельсиновое солнце, встающее над черными зубьями плато, и себя на корме, ошарашенную сумасшедшим восходом. В мире столько всего интересного! Как вместить это в одну маленькую жизнь? Как осуществить все запланированное и не упустить восход над плато Устюрт?
– Когда ты успела так вырасти? – прозвучал в тишине голос мамы.
– Шесть месяцев – не такой уж и маленький срок.
Медленно, словно прощаясь с паромом, Мария провела пальцем по красной пунктирной линии и захлопнула атлас. Образ южного солнца исчез вместе с глянцевым блеском, осталось только тревожное, волнительное чувство сиюминутного одиночества. Она рассеянно переложила теплый мобильный телефон из одной руки в другую и прижала к себе колени. Стало уютнее, но не спокойнее.
– Шесть месяцев? Я, вообще-то, о шестнадцати годах, – с легкой грустью сказала Лида и села рядом с Марией так. Их силуэты органично вплелись в узор разбросанных по стене теней. – Он твой одноклассник?
Мария приподняла бровь – интересно, все мамы такие догадливые? – и спрятала телефон в карман.
– Да, – она уткнулась щекой в мамино плечо. – Когда мы вместе, я чувствую себя такой счастливой! Я в этом счастье, как в коконе, словно защищена от любой беды. Но когда Вадима нет рядом… Я как будто жду новость, которая перевернет всю мою жизнь, но даже не знаю, хорошая это новость или плохая. – Мария резко подняла голову. – Кстати, какие у нашей семьи планы на ближайшее будущее?
Лида нахмурилась, у нее на лбу появилась лапка беспокойных морщинок.
– Скоро я на месяц уеду в Казахстан. Потом неделю проведу здесь, и после Нового года папа заберет меня и Анечку в Москву. Квартира уже почти готова. Тебе стоит поехать с нами.
В первые секунды Мария не почувствовала ничего: сознание лихорадочно пыталось отыскать другой, не настолько чудовищный, смысл в этой фразе – как будто барабанило в стены наглухо замурованной комнаты.
Нет.
Нет. Нет. Нет…
Она закрыла лицо руками.
– Я не могу!
Уехать, расстаться с Вадимом? И что дальше: писать ему письма? Иногда разговаривать по телефону? И сколько это будет длиться? Пока они не закончат школу? Она просто не дотянет до этого дня! Один вечер без Вадима – и ее буквально выворачивает наизнанку. Она только и живет тем, что завтра снова его увидит…
И вдруг на душе стало легко и спокойно, как будто кто-то, заглянув в будущее, шепнул: все будет хорошо. Скоро ей исполнится шестнадцать – достаточный возраст для того, чтобы самой принимать решения. А в этом решении ее никто не переубедит.
Она останется.
Жаль, конечно, что не получится часто видеться с семьей. Но, в конце концов, не ее вина в том, что родители избрали кочевой образ жизни. Они сделал свой выбор, она сделала свой.
Она останется.
Сможет уговорить и маму, и папу, привести необходимые доводы, найти нужные слова. А если нет – сбежит, выскочит из машины на первой же заправке. Все, что угодно, но она останется. И когда Мария уже открыла рот, чтобы озвучить свои мысли, заговорила мама.
– Вопрос твоего переезда окончательно не решен. Нам было бы лучше жить вместе, но… я вижу, что с тобой происходит. Впрочем, возможно именно поэтому тебя и стоит забрать с собой, – Мария привстала, Лида торопливым движением усадила ее обратно. – Мы с папой пока решили оставить тебя с в Южном до конца семестра. И если к этому времени у тебя наладится учеба, не наступит переходный возраст, ты не рассоришься с тетей или сама не передумаешь… в общем, много разных «если»… Тогда, возможно, мы тебя оставим. Я знаю, что ты способна позаботиться о себе. Под присмотром Марты, конечно.