– Я могу тебя кое о чем спросить?
– Конечно, – Вадим поднял голову.
– Ева знает обо всем… этом?
– Знает, – после паузы ответил он.
– То есть, чтобы услышать твою историю, ей не пришлось в снегопад ехать за тобой в деревню?
– Ну, прости! – Вадим уткнулся лицом ей в ладони. Его раскаяние было настолько искренним, что Мария улыбнулась.
Она медленно встала, увлекая его за собой. Теперь между их губами оставалось лишь несколько сантиметров.
– Слишком много разговоров… – промурлыкала она, внешне оставаясь спокойной и дразнящей – но сердцебиение предательски участилось. – Давай, устроим небольшой перерыв. – Сделав многозначительную паузу, Мария приподнялась на цыпочках и прошептала ему на ухо: – Ты обещал мне время, чтобы рассмотреть твою комнату.
В следующее мгновение Вадим запустил пальцы в ее волосы и нашел губами ее губы.
Мария ликовала. Получилось!
Но предположительно короткий поцелуй не заканчивался. Наоборот, с каждой секундой Вадим становился все настойчивее.
– Твоя мама… дома, – едва слышно произнесла Мария.
Вадим не останавливался. Его руки опустились ей на плечи, потом стали двигаться по спине, разгоняя по телу горячие волны. Дыхание сбилось, и Мария, путая вдох с выдохом, почувствовала, как пол уходит из-под ног. И вдруг Вадим остановился.
Мария выждала, пока кровь отхлынет от висков, и подняла голову.
– Ты хотела посмотреть мою комнату. Она полностью в твоем распоряжении, – прошептал Вадим и, забрав с собой тепло, ушел.
Мария, едва смиряясь с внезапным одиночеством, огляделась. С чего начать?..
Она подошла к окну и распахнула шторы.
...Цепочку ее мыслей прервала простая мелодия – неторопливое перебирание клавиш. Мария отложила книгу и прошла в соседнюю комнату. За пианино сидел Вадим. Его пальцы то медленно и мягко, то торопливо, едва уловимо касались клавиш, извлекая одну и ту же последовательность нот.
Мария стала позади его и положила ладонь ему на плечо.
– В девятнадцатом веке француз Жан-Франсуа Сюдр придумал музыкальный язык, – в полголоса начал Вадим. – Все слова составлялись из семи нот. Например, сочетание до и ре – означало я. Ре и до – мой. А если соединить до, ре, ми, ля, си, – его пальцы снова пробежали по клавишам, – получалось «я люблю». – Вадим сжал ладонь Марии. – При этом слова можно было не только обозначать нотами, играть на любом музыкальном инструменте, произносить или петь, но и писать арабскими цифрами, сигнализировать флажками и даже рисовать, используя семь цветов радуги. – Он встал и крепко прижал Марию к себе. Ее нос уютно уткнулся в ямочку между его ключицами. – На этом языке мне было бы проще объяснить, как я люблю тебя.
В ответ Мария обняла его изо всех сил. Она не знала, что сделал Вадим, но теперь ей стало очевидно: она пропала. И понимание этого породило два одинаково сильных чувства: невероятное счастье и всепоглощающий страх.
Глава 22. Три снега
Снег наполнял ночь ровным густым светом, превращая пейзаж в размытый акварельный рисунок. На молочном фоне нежно-коричневые мазки мягко обозначали контуры предметов, даже звуки шагов, казалось, имели тот же оттенок.
Еще недавно настолько поздние – или настолько ранние – прогулки были частью чьей угодно, но только не ее жизни. А теперь Мария оглядывалась по сторонам и не могла избавиться от ощущения, что оглохшие улицы, сонные окна и они с Вадимом – одинокие, как первые жители планеты, – единственно возможная реальность.
Ночные прогулки. Как же такая идея не пришла ей в голову раньше? Столько времени было впустую потрачено на сон или хуже того – на бессонницу. Но все изменилось. Вадим стал искреннее, понятнее, мягче. Он научился ей доверять. Теперь не было необходимости прятаться, недоговаривать, умалчивать. Четыре последние ночи сблизили их больше, чем два предыдущих месяца.
Город просыпался. Одно за другим вспыхивали окна.
Где-то хлопнула дверь подъезда. Мимо промчалась машина, посигналив перебегающей дорогу собаке. Мария провела с Вадимом четыре ночи подряд, но до сих пор не могла привыкнуть, что утро наступает так быстро – и так неожиданно, что снова пора идти домой.
Как будто их прогулки состояли только из возвращений.
– Какую книгу ты читаешь? – прервал ее размышления Вадим.