И даже после этого Дженни из последних сил пыталась растопить холодное сердце мачехи. Отчаявшись заслужить ее любовь своими достижениями, и зная, как Анна любит всякого рода дорогие безделушки, Дженни решила подарить ей одну из таких вещиц. Близились новогодние праздники, и подарок бы пришелся как нельзя кстати.
Оставалась только одна сложность - деньги. Вот их у Дженни и не было. Карманными деньгами ее не баловали. По мнению Анны, дети тратят деньги на всякую ерунду, поэтому родители лучше знают, что, когда и сколько следует им покупать. Все, что она получала, это деньги на школьные завтраки. Ими-то Дженни и решила воспользоваться. Теперь в школьной столовой она тихо проходила мимо шумных стаек своих одноклассников, чтобы где-нибудь в коридоре, примостившись на узком подоконнике, съесть прихваченный из дома бутерброд. Через несколько месяцев нужная сумма была собрана. Побочным эффектом стало бледное, осунувшееся личико и предательски сползающая школьная юбка, даже несмотря на то, что пуговицу на ней Дженни перешивала уже дважды.
В один из предновогодних дней, забежав домой и наскоро бросив рюкзак, Дженни отправилась в торговый центр. Неспешно и сосредоточенно она бродила по залитым светом и переливающимся новогодней иллюминацией торговым рядам. Останавливаясь то у одной витрины, то у другой, она подолгу разглядывала содержимое каждой, но, не найдя ничего подходящего, вздыхала и двигалась дальше. При всем представленном многообразии ей никак не удавалось найти то, что, по ее мнению, могло бы соответствовать изысканному вкусу Анны. Наконец, за стеклом одной из них она увидела то, что искала. Дженни так обрадовалась, что даже подпрыгнула и радостно хлопнула в ладоши.
Выбор Дженни пал на резную шкатулку ручной работы. Шкатулка была совсем небольшая, но очень изящная. На деревянном основании цвета мореного дуба были вырезаны причудливые листья, которые, переплетаясь друг с другом, складывались в затейливые узоры. Листья были светло-золотистого оттенка, и казалось, что при свете дня они переливаются мягким янтарным светом. Крышку шкатулки украшали резные бронзовые уголки, а к маленькому замочку крепилась мягкая шелковая кисточка.
Расплатившись и получив упакованную в блестящую подарочную бумагу драгоценную коробочку, Дженни поспешила домой. Прижимая к груди свой подарок, она вихрем неслась по улице. Новогодняя иллюминация как нельзя лучше отражала ее настроение. Дженни верила, что уж теперь-то все точно изменится. Завтра обязательно все будет по-другому. Ей казалось, что после того, как Анна увидит ее подарок, она без сомнения все поймет и примет ее, и у нее наконец-то появится настоящая семья. Возможно, она верила в чудо. Но когда же, как не под Новый год, верить в чудеса?
Придя домой, Дженни собралась с духом и вручила Анне свой бесценный подарок. Та в легком недоумении приподняла бровь, улыбнулась одним уголком губ и небрежным движением руки убрала коробочку в ящик стола.
В ту ночь Дженни не спалось. Изрядно поворочавшись с боку на бок и пересчитав не одну сотню белых слонов и полосатых тигров, она вспомнила, что со всеми покупками и переживаниями она весь день ничего не ела. Желудок жалобно урчал и, поняв, что уснуть вряд ли удастся, Дженни тихонько выскользнула из-под одеяла и прошлепала босыми ногами на кухню. Включив свет, она открыла холодильник и достала пару коробочек йогурта. Опустошив сразу обе, она почувствовала себя лучше. “Ну вот, - удовлетворенно подумала она, - теперь можно и спать”. Тихонько мурлыкая себе под нос какую-то веселую песенку, Дженни открыла мусорное ведро и застыла на месте. На дне мусорного ведра, поблескивая цветными огоньками подарочной упаковки, лежал ее подарок.
Изображение перед глазами поплыло, в голове зазвенело. Ощущение было такое, что кто-то влепил ей увесистую оплеуху. Дженни медленно опустилась на пол и дрожащими руками вытащила из мусора свой подарок. Он даже не был распакован, будто Анна заранее решила, что, такая как она, ничего стоящего ни сделать, ни подарить не может.
Дженни закрыла глаза, с горечью осознавая главное. В помойку был выброшен не просто ее подарок. Туда были отправлены ее детские мечты о семье, материнской любви и человеческом тепле, которые ей были так необходимы. Глаза заволокло мутной пеленой, и не в силах больше сдерживаться Дженни заплакала. Пожалуй, первый раз после смерти мамы.
Она не понимала, сколько прошло времени. Лишь сидела на холодном полу и безутешно рыдала. Слезы непрерывно лились из глаз, будто ту дамбу, которую она так старательно возводила внутри себя, и которая все это время сдерживала ее чувства и эмоции, в одночасье смело лавиной горя и разочарования, превратив в миллионы мельчайших песчинок. Все накопленные за долгие месяцы невыплаканные слезы, затаенные обиды и невысказанные слова вдруг вылились наружу, омывая неудержимым потоком ее маленькое израненное сердце.