Удар клинком в горло тощего, одетого в крестьянскую холщовую рубаху трупоеда едва не стоил охотнице жизни. Хлынувшая из разорванной аорты кровь залила глаза, заставив отшатнуться. Когти очередного трупоеда впились в плечи, но женщине удалось развернуться, ударить вслепую, ломая рёбра и пропарывая лёгкие. Её противник рухнул, захлёбываясь розовой пеной и цепляясь за сапоги когтями. Охотница опустила каблук, обитый серебром, тому на лицо, спешно протирая глаза. И снова – резкий разворот. Трупоед – мелкий, но шустрый – забрался на покосившийся крест и прыгнул, в надежде сразу вцепиться в горло. Клинки скользнули параллельно друг другу, вскрывая грудную клетку и живот твари. Женщина пинком отправила противника обратно, впечатав спиной в крест. Труп переломился, от удара его внутренности вывалились наружу. Грязная кровь брызнула на белые цветы, увившие крест. Следующему охотница проткнула остриём глаз, вытащила застрявший клинок, стряхнула глазное яблоко в грязь.
Стая и не думала снижать напор или отступать. Тело женщины покрывали мелкие раны и порезы, даже вшитая в подкладку плаща тонкая серебряная кольчужная сетка не всегда спасала. Плотная кожа колета, защищавшая грудь и спину, пока держалась, брюки под широкой юбкой позволяли двигаться свободно, но легко уступали острым когтям. Пока серьёзных ранений удавалось избежать, но охотница начала уставать.
После очередного удара её лунный клинок намертво засел в черепе твари. Выдёргивать его было бессмысленно – непростительная потеря времени могла стоить жизни. Женщина увернулась от чёрных когтей, сбросила схватившие её сзади руки и сдёрнула с ремешка висевший у пояса маленький многозарядный арбалет. Поведение трупоедов отличалось от того, к которому она привыкла за годы работы. Отпрыгнув назад, чтобы разорвать дистанцию, женщина едва не упала. Снова. Дурманящий запах стал сильнее. Во время схватки они истоптали немало цветов, их раздавленные лепестки были обильно политы и грязной кровью тварей, и каплями её собственной.
– Быть не может! – Женщина тяжело дышала, оглядываясь по сторонам. Основная часть стаи была прямо перед ней, но мелкие особи часто имели привычку обходить сзади и нападать со спины или с бока. – Datura действует и на них!
Услышав шорох за спиной, охотница резко развернулась и выпустила болт на звук, потом крутнулась снова, надеясь, что стая всё ещё стоит на месте. Вернуть равновесие она не успела, её схватили бугрящиеся мышцами руки, клыкастое, представляющее из себя смесь человеческого и животной морды лицо, приблизилось, обдав гнилостным запахом из открытой пасти. Трупоед тяжело дышал и причиной тому был совсем не голод. Глаза твари лихорадочно блестели, она старалась удержать жертву, а не покалечить.
– Решил поразвлечься перед ужином? – охотница нажала на спуск, арбалет тренькнул, выпустив посеребрённый болт в живот твари. Снаряд вошёл глубоко, заставив трупоеда согнуться и разжать руки, когти заскребли по древку. Тварь сама расцарапала кожу и мышцы, силясь достать жгущее серебро. Трупоед мотал башкой, скалился и дёргался.
Женщина с трудом отпихнула тяжеленную тушу в сторону. Мышцы трупоедов были плотнее человеческих, что делало ночных тварей сильнее и выносливее. А ещё – тяжелее. При этом они умудрялись двигаться почти бесшумно и очень быстро. Охотница снова взмахнула оставшимся лунным клинком, очерчивая перед собой сверкающую линию. Она уже поняла, что ей не хватит сил справиться со всеми. И лучше бы ей было погибнуть в бою. Datura уготовала ей участь куда более страшную, чем быть сожранной заживо. Не зажмуриться, когда к ней протянулись жадные руки, было сложно. Ещё сложнее – не попытаться убить себя. Охотница была уверена, что сможет преодолеть Договор, запрещавший ей вредить себе. Один раз, всего на миг, но сможет.
Губы сами собой растянулись в жестокой улыбке. Спина изогнулась, мышцы напряглись. Сражаться до самого конца – только так она и могла жить. Только это обещание – даже не клятву – готова была выполнить любой ценой. Кроме того, она подстраховалась. И времени прошло достаточно.
Огромное, покрытое шипами ядро, выплавленное в форме вопящего черепа, врезалось в живот ближайшего трупоеда, буквально разорвав того на две части. Ошмётки плоти забарабанили по надгробьям. Следующим ударом страшный снаряд смёл сразу двоих трупоедов. Их тела с влажным хрустом впечатались в каменный крест, завалив его на бок и заляпав кровью. Из тени от церкви показалась ещё одна фигура. Она была крупнее любой из ночных тварей, собравшихся на холме.
Облако снова набежало на луну, скрыв всю сцену непроглядной тьмой. Пронзительно взвизгнул воздух, рассекаемый ядром на длинной цепи в руке гиганта. Влажно хлюпнула гнилая плоть трупоеда. Басовито гаркнул большой арбалет, посылая болт ещё в одну тварь. Взметнулись потемневшие от крови клинки – охотница высвободила второй и теперь старалась наверстать упущенное и отомстить за собственный страх. Когда лунный свет вновь залил холм, на нём стояли только двое – молодая женщина с растрепавшимися волосами, залитая кровью, и высокий, крепко сложённый мужчина в распахнутом плаще. Его густые волосы были завязаны в короткий хвост, на лбу красовалось два коротких рога, а нижнюю губу оттягивали острые клыки. Через всю обнажённую грудь тянулась закрытая, прошитая алыми нитками пасть, без губ, с такими же выпирающими клыками. Под тёмной кожей бугрились мускулы, звериные жёлтые глаза внимательно разглядывали охотницу.