Вскоре я дошел до того места, откуда лиса бешеными прыжками понеслась к воде. На самом берегу хорошо видно, как она затормозила всеми четырьмя лапами, взрыв песок там, где были следы ночевки гусей. Перьев и крови на песке не было. Значит, лисе не удалось поймать гуся. Бдительность старого гусака спасла их.
В нескольких шагах от этих следов в сторону берега резко отпечатался на песке глубокий след одной крупной лапы гуся, словно другой у него не было. Это здесь стоял ночью на одной ноге старый тяжелый гусак, прикрывая стаю от берега — только оттуда могла грозить опасность ночью.
Крылатые убийцы
В июле, долго шли затяжные дожди. Тайга пропиталась влагой: земля размякла, ветви елей опустились под тяжестью капель воды. Под утро дождь перестал, и густой туман окутал тайгу. После восхода солнца горячие лучи погнали клочья тумана, и он пополз над речками и по распадкам сопок,
К полудню ничто уже не напоминало о мрачных днях ненастья. Деревья и травы высохли. Еще влажная почва пахла черноземом, а незатейливые таежные цветы — медом. После длительного ненастья наконец зажужжали пчелы, шмели, запорхали бабочки. Всюду раздались голоса птиц. А солнце поднималось все выше, наполняя тайгу не только теплом, но уже зноем летнего полдня.
Огромная старая лосиха улеглась на день среди обширной гари. Кругом обугленные стволы вековых кедров поднимались частоколом над упавшими друг на друга такими же великанами. Огонь свирепствовал здесь не один десяток лет назад, но яростные осенние ветровалы еще не могли повалить все погибшие деревья.
Лосиха лежала и медленно пережевывала жвачку. Два лосенка мирно спали около ее брюха, свернувшись колечками, как собаки. У старых лосих нередко родится пара телят и непременно самец и самочка.
Но вот то один лосенок, то другой стали вздрагивать, с жалобным скрипучим писком тыкаясь горбоносыми мордочками в свои бока и спину. Чем жарче становилось, тем все больше появлялось слепней, и их жгучие укусы разбудили лосят. Слепней совсем не было во время дождей, но в первый же солнечный день они сразу появились во множестве.
Старая лосиха трясла ушами, мотала головой, но слепни загудели над лосиным семейством, как пчелы над ульем.
Лосята вскакивали, переступали с ноги на ногу, брыкались и жалобно стонали, словно дети. Лосиха тоже поднялась, потовые железы на спине и боках появились у нее с весны. Они смазывали жиром шерсть. Насекомые-кровососы замазывают им свои дыхальца и гибнут. Но брюхо и другие места с короткой шерстью не имеют защиты. Лосиха била ногами, топталась на месте и сердито фыркала. Вдруг она насторожила уши и резко повернула голову в сторону, слегка присев на задние ноги. До ее слуха долетел треск сучка, и слепни больше для нее не существовали — она вся обратилась в слух. Но слабый ветерок успокоил: он принес запах лося. Огромного быка тоже доняли слепни, и он мчался сейчас по горельнику, не разбирая дороги, к реке, чтобы укрыться в воде от кровопийц. Лось ловко перескакивал через поваленные деревья или подныривал под них и бежал все время с одной скоростью, словно перед ним не было никаких препятствий. Вскоре шум затих.
Лосиха успокоилась и встряхнула всем телом. Взлетели только те слепни, которые еще не успели крепко вцепиться. Лосята в ужасе бились около нее.
Вопреки всякой осторожности, старая лосиха среди дня побежала в сторону леса. Лосята помчались за ней. На ходу она продиралась через густые островки осинника и березняка, подминая под себя молодые деревца и сбивая слепней с брюха и боков.
С открытыми ртами и высунутыми языками, животные добежали до леса и долго еще мчались по нему, пока лосиха не наткнулась на островок густой поросли молодого мохнатого ельника в заболоченной низинке. Лосиха ворвалась туда и остановилась, закрывшись, как одеялом, еловыми ветками. Лосята притихли около нее, тяжело дыша. Но запах разгоряченных животных привлек слепней и сюда, в полумрак и прохладу сырого частого ельника. Их было здесь, конечно, значительно меньше, но все же болезненные укусы их ни на минуту не давали лосям покоя.
Характеры у животных даже одной семьи всегда разные, и вот лосенок-самочка после укуса в губу не выдержала и выскочила из густого елового островка. С жалобным стоном она начала валяться в траве, очищая себя от слепней. Но они тотчас же облепили ее брюхо, и лосенок, вскочив как бешеный, начал носиться кругом островка, где спокойно стояли его мать и брат.
Не обращая внимания на призывное мычание лосихи, вытаращив глаза от страха, лосенок кружился по полянке, а слепней собиралось все больше. Они, как шубой, покрыли свою жертву.