Лосенок падал, валялся в траве, в ужасе вскакивал и снова бегал.
Его рот широко открылся, язык вывалился. Он начал спотыкаться и падать.
Ласковым мычанием лосиха старалась успокоить лосенка. Она звала его, но он ошалело продолжал носиться по поляне.
После каждого падения лосенок все с большим трудом вскакивал на трясущиеся ноги, и наступило время, когда он уже не в силах был вскочить. Но он долго еще брыкался, лежа в траве. Потом движения его прекратились. Слепни оставили холодеющий труп и разлетелись.
Лосиха так и не вышла из укрытия. У нее теперь остался один лосенок — бычок.
Всю эту историю удалось прочитать по следам, хорошо заметным на влажной, размягченной после многодневных дождей почве.
Глубокие следы большого животного пересекли лесную поляну. Это пробежала крупная лосиха и с хода ворвалась в густую поросль ельника, сломав несколько веток. Два следа лосят проследовали туда же. Началось первое действие лесной драмы.
А затем множество следов только одного лосенка, кружившего по полянке, закончилось отпечатком последнего шага в его жизни. Его закусали слепни: катаясь по земле, он раздавил многих из них, лопнувших, как пузыри, наполненные кровью.
И, наконец, последнее >из этой печальной истории, что рассказали следы: из укрытия в чаще ельника лосиха вышла спокойными шагами вместе с одним лосенком, вероятно с наступлением сумерек, когда скрылись слепни. Лосиха ушла опять на старую гарь и начала там пастись. Она даже не подошла и не понюхала труп своего непослушного лосенка — он для нее больше не существовал.
Волчий бархан
Кругом безлюдные пространства пустыни Бетпак-Дала. Глинистая почва только кое-где покрыта сизоватой полынкой. Редкие кустики тамариска с нежно-розовыми цветущими веточками далеко видны среди безбрежной равнины. В понижениях на поверхности белеет соль и похрустывают красноватые сочные солянки, немного похожие на наши северные хвощи.
Кажется, что никто не может жить в безводной пустыне.
Но журчание ручейков заменяют здесь жаворонки. Они весело распевают в воздухе за сотни километров от воды. Этим птичкам достаточно влаги в их пище — насекомых. Крупные дрофы-красотки так же не пьют, как и саксаульные сойки, черепахи, тушканчики и другие обитатели пустыни.
Вдали кто-то свистнул. Вот свист ближе, еще ближе, и теперь видно, как перед своими норками встают колышками зверьки, похожие на сусликов. Это песчанки. Они волнуются и пищат не напрасно — мимо них крупной рысью бежит худая волчица с набухшими сосками и с тремя песчанками в пасти.
Громко предупреждая сородичей об опасности, песчанки ныряли под землю перед самым носом волчицы и опять осторожно выглядывали из норой, когда она пробегала дальше. Так они передавали ее «с рук на руки», от одного поселения песчанок до другого, и поэтому больше нигде она уже не застигала зверьков врасплох.
Волчица пробежала дальше. Тревога зверьков прошла, и опять все кругом стало казаться безжизненным. Только стремительные пустынные ящерицы перебегали иногда от одной пустой норки к другой, прячась в спасительной тени. Да крупные жуки-чернотелки не спеша ползали по своим делам, далеко выделяясь на сером фоне черными надкрыльями, которым никогда не суждено раскрыться.
Но вот песчанки опять тревожно запищали: вдали снова показалась волчица. Ровной, быстрой рысцой она пробежала мимо, не обращая внимания на песчанок, и скрылась за небольшими буграми. Конечно, у нее где-то недалеко есть волчата и это для них она ловит и носит песчанок.
За далекими буграми волчица перешла на шаг и поползла. Но и здесь песчанки заметили ее и тревожно запищали. Тогда волчица притаилась без движения за куртинкой полыни.
Прошло немало времени, пока песчанки успокоились и стали отбегать от норок все дальше и дальше. Нежные кончики ветвей саксаула около затаившейся волчицы привлекли двух песчанок. Вдруг легкий шорох — и зверь серой тенью метнулся на песчанок, отрезав им дорогу к норкам. Щелчок зубов, другой — и с двумя песчанками в пасти волчица потрусила опять по равнине, а за ней несся писк песчанок, стихший вдали.
Из-под корявого поваленного саксаула около большого песчаного бархана навстречу волчице с радостным визгом выскочило пять волчат. В пустыне волку не нужна нора — здесь нет дождей и нет врагов, от которых волчатам надо прятаться.
Еще громче «приветствовали» волчицу песчанки. Их было множество у бархана. Но около логова волчица их не ловила, а убегала за добычей подальше, оставляя для подрастающих волчат нетронутыми богатые охотничьи угодья. До позднего вечера волчица бегала за дальние бугры, ловила только там песчанок и носила их волчатам.