Быстрые южные сумерки сменила темная ночь. На черном небе высыпали звезды. Песчанки попрятались до утра в норы. Улеглась и волчица около своих волчат под барханом. Все семейство серых разбойников уснуло до утра в неглубокой ямке — логове. Тихо повизгивают во сне и чмокают волчата. Да время от времени старая волчица приподнимает голову с настороженными ушами и жадно нюхает воздух. В безлюдной пустыне волки ведут дневной образ жизни.
Едва скрылось солнце, как кругом волчьего бархана крошечные пустынные тушканчики стали выталкивать головками песчаные пробки из норок. Зверьки появляются в сумерки там, где днем, казалось, не было ни малейших признаков норок. Под утро тушканчики так же искусно затворят двери в свои норки и весь день будут спать, свернувшись клубочком в гнезде прохладного подземелья.
Едва выскочив из норки, тушканчики мгновенно исчезают, как бы растворяясь в густых сумерках позднего вечера. Но цепочки следов утром могут рассказать о таинственной ночной жизни этих крошечных песчаных эльфов. Только когда полная луна заливает пустыню сказочным голубоватым светом, можно видеть стремительные игры тушканчиков. Они гоняются друг за другом, мелькая белыми кончиками длинных хвостиков, неожиданно бросаются в стороны, перепрыгивают друг через друга, кружатся — и все это в гробовой тишине, как привидения, без малейшего шороха, настолько легки эти удивительные создания.
Посапывая и громко хрустя пойманным жуком-чернотелкой, торопливо бегают по ночам в пустыне колючие ежики. Им некого здесь бояться. Даже пустынные сычи не нападают на них, предпочитая ловить беззащитных тушканчиков. Эти маленькие пернатые разбойники бесшумно, как тени, садятся иногда около нор песчанок в глухую полночь. Что им здесь надо? Ведь зверьки спят глубоко под землей и появятся на поверхности только с первыми лучами солнца, когда сычу давно пора на покой. Но сыч сел здесь не случайно. Пригнувшись и ссутулясь, как профессионал-грабитель, сыч вдруг ныряет в нору. Появится он теперь на поверхности только на рассвете, измазанный кровью песчанки, которой уж не придется увидеть солнце. Сыч убил ее сонную в постели и с набитым зобом тяжело улетел в предрассветных сумерках, чтобы спрятаться в какую-нибудь темную щель и привести там в порядок свои перья, потертые о стенки узких нор. Ночная жизнь в пустыне хотя и не так, как в лесу, но все же наполнена таинственными шорохами и звуками.
Волчата растут не по дням, а по часам. С каждым днем старой волчице все труднее прокормить маленькими песчанками свое ненасытное потомство. Но волчата еще долго беспомощны, хотя уже и гоняются с азартом за песчанками около своего бархана. Но пока они хватают в жадно раскрытые пасти только горсти песка из задних лапок зверьков, нырнувших в нору перед их носами. Немало еще пройдет времени, пока волчата перестанут бестолково гоняться за песчанками и станут незаметно подкрадываться или караулить их, глотая слюну, как старая волчица.
Волчья семья в пустыне живет строго по графику:
не стало хватать песчанок —и меню волчьего обеда изменилось: на смену песчанкам пришли новорожденные джейранята. Всюду начался окот самок джейрана. Волчица переключилась на новую добычу.
Вот она бежит против ветра все дальше и дальше от своего логова около песчаного бархана. То и дело она увлажняет нос языком. Мокрый нос помогает ей держать направление точно против ветра, как радиолокатор ведет самолет в нужном направлении.
Чутье задолго предупреждает волчицу, что впереди, где-то за кустами тамариска, пасется джейран. Волчица неслышно крадется, припадая к земле. Но осторожное животное вовремя замечает врага. Громко простучали ее копытца по сухой почве, и легкими прыжками изящная газель понеслась в сторону. Волчица бросилась за ней. Какая бессмыслица! Разве может волк-тихоход догнать джейрана!
Легконогое животное скачет всего вполсилы, а волчица готова выскочить из шкуры и упорно гонится за недосягаемым изо всех сил, свесив язык и раздувая бока, как кузнечные мехи. У волков нет потовых желез, поэтому гнаться днем за джейраном для них нелегкое дело.
Самка джейрана мчится по огромному кругу, в котором лежат ее джейранята. Испуганным топотом она уложила их, и они послушно распластались на земле, вытянув шеи и даже полузакрыв свои большие черные глаза. О них теперь легче споткнуться, чем заметить среди редкой полынки и почвы, в точности так же окрашенной, как и их шкурки. Затаившийся джейраненок — это удивительный пример защитной окраски, доведенной до совершенства.