Верить её сжатым губам, растянутым в улыбке, всегда было его ошибкой. Но Пилот верил, что внутри она не такая холодная, какой хочет казаться.
— Давай не будем торопиться, — взмолился он.
Но Красотка отвернулась и вытянула меч, направив того на Лилю и напугав ту до крика.
— Нет, прошу, не надо! Он никому не причинит неудобств! Он будет жить в моей каюте и клянусь – вы больше не услышите, как он плачет! — завопила она, а черная гадость задрожала на ней, покрылась десятками точек, будто мурашками.
— Стой смирно, — велела Красотка.
Пилот опустил руки – если Красотка выставила меч, то самый лучший выбор – это не мешать.
— Нет! — всхлипнула Лиля, а потом нервно забормотала, неожиданно расстёгивая куртку комбинезона. — Смотри, он совсем обычный малыш. Не знаю, что вы думаете, но он правда… Вот, смотрите, он мой – он кушает!
Показалась её обнаженная грудь и Пилот ахнул, чуть не отвернувшись. Он не успел – его взгляд мгновенно приковало то, как быстро черная масса перестала трястись, и вся направилась к её груди. Она обхватила сосок, как труба для всасывания мусора, Лиля зажмурилась от секундной боли, а потом её лицо расцвело благоговейным выражением.
Она была безмятежна счастлива, а Пилот наблюдал, как кровь течет из её соска, а черная масса впитывает её в себя, как тряпка воду.
Его точно стошнит.
Пилот не смог подавить позыв к рвоте и смачно рыгнул, отворачиваясь. Как раз в этот момент Красотка взмахнула мечом, и он рассек всю каюту, но сделал важное – черное существо было разрублено пополам. Его форма просто превратилась в лужу, как если бы кто-то раздавил шарик с водой. Темная жидкость лопнула прямо в руках Лили, что пораженно уставилась на свои руки, а потом разразилась криком ужаса:
— Нет! НЕТ!
— Это ради твоего же блага, — Красотка тряхнула ножом, сбрасывая темные капли. На серебряном лезвие они показались Пилоту похожими на алую человеческую кровь.
— Блага?! Ты убила его! Ты убила моего ребенка! — орала Лиля, прижимаясь к полу и задыхаясь от рыданий.
Красотка повела плечами, будто на секунду хотела опуститься на колени и приободрить девушку.
Но, конечно, она этого не сделала. Лишь глянула на Пилота, будто спрашивая – «разве я не права?».
— Мы вернемся, когда ты успокоишься, чтобы проверить твое состояние, — произнесла она сухим голосом. — Это не был ребенок, видимо, какая-то дрянь пробралась на корабль. Ты скоро это поймешь.
Лиля всхлипнула и подняла голову. На секунду Пилот подумал, что она подскочит и вцепится в Красоту, но Лиля лишь жалобно произнесла:
— Только не говорите ему… не говорите Лидеру.
— Мы не скажем, — закивал Пилот, надеясь, что это как-то поможет. — Прости… ладно?
Лиля больше ничего не сказала, снова зарыдала и опустила голову, прижимаясь лбом к полу. Плечи тряслись, а черная жидкость расползалась по её одежде.
— Идем, — приказала Красотка и нажала на кнопку, чтобы покинуть несчастную девушку.
Они вышли в коридор. Плач Лили звучал в ушах так, будто Пилот стоял прямо над ней, как мгновение назад.
— Надо проверить состояние корабля – если это дрянь вроде ночных червей, то мы можем остаться без электричества, — распорядилась Красотка.
Это не черви – они небольшие и горят в темноте, как светлячки. И их система безопасности давно бы дала уведомление о проблеме.
— Хорошо, — ответил Пилот. Он не умел спорить и что-то доказывать.
Красотка шла ровно, будто ничего и не было. Опять же – только глаза её выдавали.
— А та… музыка? Она пропала? — спросил Пилот, чтобы не идти в ужасающей тишине.
Красотка замерла и посмотрела так, будто это Пилоту все привиделось, а не ей. А потом медленно кивнула, погружаясь в себя:
— Пропала. Как только я разрубила эту тварь.
ГЛАВА 9.1 ТЕХНИК
На небольшом металлическом столике на колесиках кроме пустых банок и всякого хлама, прямо по центру, был собран синий порошок в маленькую кучку. Кристаллики в нем поблескивали от света маленькой прикроватной лампы. Техник хмуро чмокал губами, думая, стоит ли выкуривать последнюю порцию сейчас.
В каюте звучала тихая музыка со времен его юности, играющая из портативной колонки, которая доживала свои последние дни. Хрипела и порой проглатывала ноты, но Техник давно не обращал на это внимание. Кровать не застелена, завалена одеждой и инструментами – к своим годам Техник так и не привык, что каждой вещи свое место. Хорошо, что никто к нему не лез. В каюту заглядывала только малышка-уборщица, которая лишь раз сделала ему замечание, удивившись, что он спит в обуви.